Коллапс

Крынов Макс

Внутри больницы царила зловещая тишина, нарушаемая лишь эхом наших шагов. В воздухе висел тяжелый запах тухлятины. Из хола вели две двери, два коридора.

— Заболоцкий, ты с Ивановым проверяешь левый коридор, — приказал лейтенант. — Остальные остаются здесь, со мной. Держим под контролем правую дверь и смотрим за тылами.

После того, как выяснилось, что из коридоров на нас ничто не выпрыгнет, мы начали методично осматривать помещения одно за другим. Взгляд выхватывал обшарпанные койки и разбросанные медицинские инструменты.

Каждый звук казался усиленным до предела: скрип дверей, шорох одежды и даже собственное дыхание.

Я внимательно всматривался в полумрак коридора, чувствуя, как меня охватывает тревога. Казалось, что за каждым углом нас поджидает что-то зловещее, готовое наброситься в любой момент. Я сталкивался с тварями и был уверен, что могу справиться с любой, но именно это ожидание было самым страшным.

— Будьте начеку, — предупредил лейтенант, продолжая двигаться вперед. — Если что-то заметите — сразу докладывайте. А лучше — стреляйте.

Когда мы углубились в темные коридоры заброшенной больницы, из-за поворота коридора раздался глухой звук, словно кто-то передвигал по полу шкаф. Мы замерли, обменявшись тревожными взглядами.

— Вперед, — беззвучно сказал лейтенант.

За поворотом нас ждал ужас, который сложно себе представить. В центре коридора возвышалась гигантская фигура — мясной голем, созданный из десятков человеческих тел. Его кожа была серой и неровной, словно сшитой из различных кусков, но самым пугающим были четыре головы, сросшиеся шеями. Каждая из них смотрела в свою сторону — не сомневаюсь, что существо видит все вокруг себя. Глаза ближайшей головы были пустыми и безжизненными, но тварь определенно следила за каждым нашим движением. Тварь в качестве оружия держала кроваво-красный пожарный топор, кажущийся игрушечным. Древко топора утопало в многочисленных ладонях и пальцах, из которых состояли руки гиганта.

— Надо отступать, надо назад, надо… — затараторил Макс.

— Кто побежит — вы**бу, — дрожащим голосом предупредил лейтенант.

— Чего тогда, оставаться?! Да он размером с дом! — выкрикнул толстячок. Ствол в его руках ходил ходуном.

Если бы у нас было время на подготовку, я бы убедил боевых товарищей, что не стоит пользоваться огнестрелом в этом коридоре — тварь выглядела слишком монументально, чтобы я поверил, что ее можно убить из автоматов. Лучше перейти на облики и прикончить монстра.

Но пока в руках товарищей автоматы, ближе я не подойду. Стрелу я, может, и смогу поймать, но от пули увернуться не выйдет.

Я крепче сжал нож. Представляю, насколько хорошим может получиться орс с такой твари. Хотя нынче у меня «отличных орсов» хоть задницей жуй, лишними они не будут.

— Такую только гранатой…

По сравнению с другими монстрами, с которыми я часто встречался, этого будет сложно победить в честной драке. Многотонная тварь, которой даже граната не нанесет существенного вреда. Не то, чтобы я часто видел, как работают гранаты, но все же.

Тварь

ничуть не боялась нас, не ненавидела. В глазах монстра не мелькало ни капельки интеллекта. Я даже ярости или голода в них не видел — это прерогатива животных, а тварь ничуть на них не походила.

Первую очередь дал лейтенант. Я видел, как фонтанчик от попаданий пуль прошелся по лицам, выбивая кровавую пыль, как монстр дернул головами, и видел, как пулевые отверстия затянулись. И как затягивались другие раны, когда загрохотало оружие в руках солдат.

Грохот выстрелов заполонил коридор. Резко завоняло пороховой гарью. Автоматы били короткими очередями, лягая в плечи.

Тварь дрожала от попаданий, шла медленно, будто сквозь буран. Вряд ли это наша заслуга — просто вряд ли многотонная туша на коротких толстых ногах может двигаться быстрее.

По всем законам какой-нибудь компьютерной игрушки ты должен идти по восходящей от слабого противника к сильному. Но мы в жизни, а здесь скорее шахматная партия, где за один ход шахматист может передвинуть одновременно все фигуры. И если к нам вывели танка, причем одного, то не потому, что на доске у карлика больше нет фигур.

Чего он добивается? Истощить нас? Отвлечь? Ожидает, что мы потратим весь боезапас? Вероятно, все сразу.

Поэтому я выпустил пару коротких очередей в монстра и на этом закончил. Все равно результата нет. Впрочем, настаивать, чтобы и другие перестали тратить патроны, я не стал. Если бы во время боя на островах кто-то в группе под моим командованием попытался перетянуть одеяло на себя, ни к чему хорошему это бы не привело.

— За угол! — скомандовал лейтенант. — Вернитесь за угол!

Мы отступили.

— Граната! — предупредил лейтенант, срывая кольцо с ребристого шарика и бросая егоза угол,

Я тем временем вызвал шкатулку и достал из нее пару ножей.

Чудовище казалось воплощением всех ночных кошмаров. Даже упавшая рядом с четырехлицым граната не смогла толком ничего сделать. Осколки посекли кожу и мясо на толстых ногах, пол забрызгало кровью, но раны чудовищно быстро затягивались.

Метательный нож с приклеенным клубнем сверкнул и через секунду впился в ногу чудовища. На мгновение всё замерло — я смотрел на монстра, на его регенерирующую плоть. Солдаты рядом со мной смотрели на тварь, которую даже взрыв не сбил с ног.

А потом тварь шагнула вперед.

Секундой позже семечко орса начало пускать корни, которые с невероятной скоростью разрастались по телу монстра. Отростки проникали всё глубже, жадно вытягивая из чудовища кровь, лимфу и прочие жидкости.

Кошмар яростно закричал четырьмя глотками. Звук был похож на крик взбешенного зверя, и у меня возникло ощущение, будто через чудовище кричал кто-то другой.

Монстр целенаправленно потопал к нам, начиная терять свою форму. Его плоть бледнела и иссыхала, и сквозь кожу прорастали шевелящиеся отростки, все больше и больше.