Коллблэк
Шрифт:
– Энди?
Я обернулся и увидел Викки, ту самую нашу с Хелен одноклассницу. Когда-то они с женой были лучшими подругами, да и теперь иногда созванивались, но Викторию я не видел уже лет 10. В свое время она носила вызывающее кольцо в ноздре и красила волосы в фиолетовый цвет. Сейчас "неформалка" Викки была в строгом, в пол, платье и темном пиджаке. Я бы не узнал ее. Без этих колец и цепей она превратилась в красивую молодую женщину. Траур, как ни странно, был ей к лицу.
– Викки! Привет! – я хотел было ее обнять, но она неожиданно
– Хорошо, что ты прилетел, – ответила она, глядя на меня своими удивительно красивыми синими глазами. Как я их раньше не замечал?
– Ну да, – кивнул я, в общем, не зная, что ответить.
– Пойдем внутрь, тебе, наверное, холодно?
– Да, хорошо, сейчас.
Я заглянул в машину, забрал букет, и мы направились по бетонной дорожке под козырек. Рядом со входом стояли пара больших белых вазона с какой-то растительностью. По стеблям ударил мороз: они так и застыли, в полуувядшем состоянии. Выглядело это несколько неопрятно и было непохоже на Мака – педанта и перфекциониста.
Мы вошли внутрь и оказались небольшом коридорчике, откуда вела дверь в зал. Она была приоткрыта и за ней слышались звуки передвигаемых стульев.
– Готовят, – коротко сообщила Викки, – Не хочешь оставить послание?
Я покачал головой, и мы двинулись мимо стойки с книгой памяти в зал ожидания. К моему сожалению, внутри было ненамного теплее, чем на улице, зябко и промозгло, словно здесь не топили. Однако Викки сняла свой пиджак, оставшись в одном платье. Я вслед за ней повесил куртку на вешалку рядом и, сразу же пожалев об этом, поеживаясь, пошел за ней.
Владелец заведения был фанатом морского дела и все стены в этой комнате с камином и двумя бежевой кожи диванами были увешаны картинами морских пейзажей, в основном каких-то хмурых островов, а стеклянные стойки хранили в себе штурвалы и модели парусников. Прямо над камином был натянут корабельный канат и табличка с непонятно надписью на кириллице.
– Мы первые? – удивился я, окинув взглядом пустой зал.
– А больше никого и не будет, – ответила Викки.
– Как это?
– Таково было пожелание Уильяма, на прощании можешь присутствовать только ты.
– Что за чепуха?! – воскликнул я – Какое ещё пожелание?
– Он оставил распоряжение за пару недель до смерти. Я думаю, он все спланировал перед своим самоубийством.
Это была абсолютная неправда. Билли и самоубийство? Никогда! – думал я.
Мы присели на диваны.
– А почему тогда ты здесь, Викки?
– Наверное, ты знаешь, я владею юридической фирмой в городе. Что-то типа местного нотариуса. Так вот, он обратился в нашу контору и распорядился относительно всех этих процедур. Тогда я не придала этому значения, думала, чудит, как обычно… – Викки на секунду замолчала, отвернувшись к окну и, как мне показалось, картинно смахнула слезу. Но тут, словно что-то вспомнив, вынула из сумочки сложенный вдвое конверт, – Да, кстати, в случае своей смерти, он просил
Я взял конверт в руки и развернул его. Он был безо всяких опознавательных знаков, на лицевой стороне прямо по центру было напечатано: "Эндрю".
– Это что, завещание?
– Нет, что ты, – улыбнулась она, – Это просто письмо… Откроешь его?
Я надорвал бумагу и вынул небольшой листок. На нем было также на принтере напечатано:
"Прости. Я думаю, ты поймешь. Пожалуйста, отдай Викки то, что я отправил тебе."
– "Прости. Я думаю, ты поймешь"? – не глядя, уточнила Вики, – Он оставил больше двадцати писем и попросил вручить их друзьям и знакомым после смерти. И во всех написано одно и то же.
– Но у меня еще кое-что, – и я протянул ей листок.
– Хм, странно, – прочитала она нижнюю строку, помолчала немного, словно вспоминая что-то – А ты привез то, что он просит отдать мне?
– Я даже не понимаю, о чем это! – фыркнул я.
– Как, не понимаешь? – Викки странно посмотрела на меня, словно подозревала в чем-то, – То есть ты хочешь сказать, что он тебе ничего не присылал?
Мне стало не по себе.
– Если Билли что-то и присылал, – ответил я ей довольно резко, отодвигаясь назад, к спинке, – то это исключительно наше с ним дело!..
– Ну, конечно, – сладко согласилась она, затем подняла руку и дотронулась до моего плеча одним пальцем, как будто стряхивая пылинку, но, при этом, боясь обжечься.
– Что там? – удивился я, скосив взгляд на плечо.
– По-моему… – она вздохнула и аккуратно положила на мое плечо свою холодную руку, – Там ничего нет.
– Тебе не холодно, Вик? – спросил я, чувствуя это ледяное прикосновение.
– Мне – нет, – покачала она головой, убирая ладонь с моего плеча.
Ее поведение казалось мне все более странным. Однако я старался не подать виду.
– А ты уверена, что Билли распорядился все провести именно так?
– Конечно! Я юрист, – объяснила она, – Я просто исполняю его последнюю волю. Да, она очень необычная, но я проконтролирую, чтобы она была соблюдена. Собственно, я всех предупредила, чтобы они также выполнили его просьбу. Хотя, надо признать, все друзья и близкие в недоумении.
– И даже тетя Дженни? – мне было сложно представить, чтобы мать Билли не приехала проводить своего единственного сына. Все это было очень странно.
– Ты давно не был в городе, – Викки вздохнула, – Тетя Дженни… Мне так тяжело об этом говорить! У нее прогрессирующее заболевание, вряд ли она даже понимает, что Билли ушел.
– А Сэнди? – не сдавался я.
Сестра Билли была девчушкой смышленой, но болела с раннего детства и ходила с палочкой. По безупречному лицу Викки пробежала тень недовольства моими расспросами:
– Сэнди сидит с ней и не может оставить. Я же говорю тебе, миссис Бреннар в очень плохом состоянии!
– Это какая-то нелепица, – встал я, чтобы согреться, – Полный бред!..