Коломна
Шрифт:
В общей скученности и смраде давно немытых тел лишь один из пленников расположился довольно вольготно – у самого окна, вытянув ноги. Спал, повернувшись лицом в стене, так же беспокойно ворочаясь. Рваная, похоже, что с чужого плеча, куртка с откинутым капюшоном, узкие штаны, стоптанные башмаки, на которые не польстились даже алчные до чужого добра нео. Сияющая лысина, тонкая дряблая шея…
Всхрапнув, спящий перевернулся на спину, и на лицо его упал дрожащий свет луны. Рат вздрогнул: незнакомец оказался одноглазым! Нет, ему не выбили левый или правый глаз, глаз изначально
Невольно отпрянув, Ратибор покачал головой: вот же уродец! И где только такие типы водятся?
Страхолюдный незнакомец производил впечатление доходяги: худющие руки и ноги беспокойно метались, из впалой груди вырывалось хриплое прерывистое дыханье. Уродец явно был болен, и болен всерьез, так, что непонятно было, зачем его здесь держали – работать-то он явно не мог. От подобных для дикарей была лишь одна польза – мясо… впрочем, этого доходягу – разве что на холодец. Чего ж его еще не съели? Наверное, потому что пищи сейчас у нео имелось вполне достаточно – не сожрать.
Пищи!
Ратибор вспомнил несчастного ребенка и с силой сжал кулаки, так, что хрустнули костяшки пальцев…
– Меня зовут Наг, – открыв единственный глаз, уродец повернул голову. – Как ты уже, верно, догадался, я – из народа шамов. А ты… постой, не отвечай, попробую понять сам…
Юноше вдруг показалось, будто он ощутил какое-то покалывание в висках, короткое, слабое, и почти сразу пропавшее, однако все равно какое-то неприятное. Новый знакомец, Наг, или как там его, неожиданно вздрогнул.
– А ты не совсем обычный парень, друг, – в шепоте одноглазого явно сквозило сильное удивление. – Клянусь Атомом, я совсем не могу тебя про… Впрочем, это не важно. Поговорим словами. Я видел, как ты смотрел на дикарей, и чувствую, как ты их ненавидишь.
Рат хмыкнул:
– Еще бы! А ты их, можно подумать, любишь?
– Ненавижу, – темная щель безгубого рта изогнулась в жутком подобии улыбки. – Кажется, ты тоже циник, друг. Славно! Думаю, мы подружимся… если, правда, успеем – мне уже недолго осталось. Слава Атому, теперь есть хоть кто-нибудь, с кем приятно поговорить.
– Но я же еще ничего толком и не сказал, – изумился парень.
– Не сказал, так скажешь.
Ратибор задумчиво покусал губу:
– Великий Атом – это твой бог?
– Можно сказать и так, – уклончиво отозвался одноглазый.
Щупальца вокруг его глаза проснулись и шевелились, словно хотели кого-то схватить и, если б не полутьма, смотреть на это было бы куда неприятнее. Хотя этот уродец Наг, кажется, парень неплохой. Жаль, что уже обреченный на смерть в желудках кровожадного лесного народа!
Они разговаривали каждый вечер вот уже на протяжении пяти дней, целых пяти дней, полных непосильного
Однако ж, Наг почти ничего не рассказывал ни о себе, ни о своем народе. Лишь пару раз скупо обмолвился, что промышлял, как и почти все его собратья, наемничеством, честно зарабатывая деньги…
– Да, Рат! Я люблю золото, и не считаю нужным это скрывать. Тем более от тебя – ведь мы с тобой друзья.
Честно говоря, Ратибору такое доверие льстило. Шам выглядел немногим старше его, лет быть может на семь, на восемь. Все же еще довольно молодой, однако в его лице юноша как-то неожиданно для себя обрел не только внимательного собеседника, но и советчика, старшего друга.
Остальные узники Нага сторонились, весьма вероятно – из-за его врожденного уродства.
– Слушай, Наг! А все шамы такие… ну…
– С одним глазом? Нет, не все, есть даже трехглазые, но это – тсс! – высшее руководство.
– Ты сказал, что был наемником. И что делал?
– Много чего, – на этот вопрос шам отвечал с явною неохотою, но все ж отвечал. – Помогал, консультировал по вопросам погоды… туман там и все такое прочее. Иногда рассчитывал траекторию навесной стрельбы.
– И здесь рассчитывал?
– Здесь – нет. Понимаешь, в плен к нео я попал много раньше, и меня так приложили дубиной по голове, что многие мои способности, увы, исчезли… или ослабли, и восстановятся ли когда – один Атом знает.
– Понимаю, Атом – тоже спятивший биоробот…
Наг знал уже о том, что случилось с Великим Био, и вовсе не осуждал Ратибора, наоборот, успокаивал, утверждая, что дикари разгромили бы башни и так. Ну, подумаешь, повозились бы подольше с роботом, но и с ним как-нибудь справились бы.
– Дело вовсе не в тебе и не в спятившем роботе, друг. Все дело в Ксарге – вожаке нео. О, это великий человек, без всякого сомнения, равный по значимости Аттиле, Чингисхану или Наполеону!
– Аттила… Наполеон… – глядя в темноту подвала, задумчиво прошептал Ратибор. – Это все – великие вожди? Бояре?
– Гм… Можно сказать и так. Впрочем, речь сейчас не о них – о Ксарге. Судя по его виду, он сознательно прожег себя в красном Поле Смерти!
– В красном Поле? Так ведь и я… – начал было юноша, но тут же прикусил язык, полагая, что уж на эту-то тему откровенничать еще рано. Да и – нужно ли?
– Поле калечит нео, но одновременно наделяет недюжинными способностями и силой. Многие дикари знают это, но мало кто решается в Поле войти.