Коломна

Посняков Андрей

Весь этот ужас творился прямо на глазах у столпившихся внизу соратников, творился недолго – всего-то пара минут, и бедолага захрипел перегрызенным горлом… Еще через пару минут полчища черных крыс алчно обгладывали скелет.

– А что мы могли сделать? – погрозив барже кулаком, угрюмо промолвил один из нео, повыше и посильнее других. – Кырг был наш десятник, он и должен был думать. Теперь Кырга нет.

– Тогда слушайтесь меня, – приосанившись, заявил Сгон. – Надо срочно обыскать эту чертову баржу.

– Он говорит – обыскать? – хмыкнул высокий. –

Этот хомо дурак, и великий Ксарг зря ему верит. Что мы на этой барже найдем кроме крыс и обглоданных костей, а? Не-ет, нео не будут слушать хомо!

Слыша такие слова, прячущийся в кустах за кормою Рат едва не застонал от восторга. На это и был расчет! Лишить врагов командира, посеять смуту, хаос. Ну да, станут они подчиняться Сгону – держи карман шире! Они между собой-то вот-вот передерутся – легко и запросто.

К тому все и шло.

Пользуясь отсутствием явной опасности, нео, как обычно бывает, принялись делить власть. Высокий, звали его Рырг, без ложной скромности предложил в десятники себя, что сильно не понравилось почти половине его оппонентов. Кто-то на кого-то не так посмотрел. Кто-то кого-то пихнул. А кое-кто ухватил дубину.

– Именем великого Ксарга! – пытаясь предотвратить назревавшую свару, в отчаяньи заорал Сгон. – Если мы хотим выполнить задание, вернуться со славою и получить обещанную награду, то – что?

– То что? – нестройным хором поинтересовались нео.

– То командира надо выбрать по-честному, большинством голосов. А потом немедленно обыскать этот чертов остров и, если надо, продолжить погоню. Там, дальше уже не будет болот, мы догоним поганцев быстро!

– Хомо говорит верно, – одобрительно выкрикнул кто-то. – Великий Ксарг не одобрил бы нашей драки.

– Верно, да! – дылда Рырг переорал всех. – Так кто за то, чтобы Рырг стал десятником? Или, может быть, воины хотят выбрать своим командиром хомо?

– Кроме Рырга, здесь еще немало достойных…

– Кто сказал – немало? Кто?!

В этот момент на спорящих опустился туман. Густой и плотный, похожий на серовато-белый овсяный кисель, он взялся, казалось бы, ниоткуда, возникнув прямо из воздуха посреди ясного солнечного дня. Туман поглотил всех и всё, приглушил звуки – из пелены лишь глухо доносились отдельные выкрики. Кто-то из дикарей – совсем уж набитыми дурнями они все ж таки не были – предложил взяться за руки и держать оружие наготове.

– Да, возьмемся, други! И куда пойдем?

– Туда, где тумана нету!

– Так он везде.

– Не-е, не везде, братцы! Во-он там и солнышко.

Увы, поставленный шамом туман покрывал не очень-то большое пространство – даже не захватил всю баржу и овраг. Дикари быстро справились с паникой, выбрались из тумана к роще. И вот тут-то снова настала пора Ратибора!

Неожиданно выпрыгнув из зарослей, он, словно олень, пронесся перед опешившими от такой наглости нео и скрылся среди папоротников и круглых, с облетевшими листьями, ив. За ивами угадывалось что-то качающееся, с длинными серовато-зелеными стеблями

толщиной с человеческую руку и высотой метров в пять, с белесыми зонтиками соцветий.

Что это такое – догадался один Сгон, но догадался поздно и предупредить своих не успел.

Лишь замедлил шаг да истошно закричал:

– Сто-ойте!

Да кто ж его слушал-то?

Увлеченные погоней дикари неслись за добычей, которая была сейчас так близко – вот-вот удастся схватить, ударить дубиной, поразить копьем! Или лучше взять живым?! Вот так вот, всей толпой, навалиться! Азарт погони быстро охватил нео, и совершенно напрасно голосил позади предатель.

Чувствуя, как враги буквально наступают ему на пятки, Ратибор несся вперед к зарослям борщевика, истинного Хозяина острова Ржавой Баржи.

– О, Великий! – на бегу шептал парень. – Ты знаешь меня, я знаю тебя. Я веду тебе жертвы. Много жертв перед долгой зимнею спячкой.

Что-то кольнуло виски. Качнулись, словно кивнули, зонтичные соцветия, поднялись листья, открывая узенькую, усеянную детскими черепами, тропу… куда, не сбавляя скорости, и нырнул Рат, а следом за ним – и тупые самонадеянные дикари.

Борщевик принял их в свои объятия без лишнего шума – просто чуть-чуть изогнулись высокие дудки-стволы, захватили, оплели одного, другого, быстро выделяя кислоту, достаточную для мгновенной смерти. Впрочем, кто-то умер не сразу, кто-то еще помучился…

– Тут что-то не так, братцы! – почуяв опасность, первым заорал Рарг. – Эти заросли, они…

Он схватил ствол борщевика могучей своей дланью… и тут же прожег ее до кости, и кислотные побеги вонзились в спину и шею, растворяя внутренности, сжигая мозг…

Недолго кричали дикари. Все кончилось быстро. Когда Ратибор, пользуясь благосклонностью своего великого покровителя, возвращался по тропинке назад, он уже не видел кровавых кусков тел – от дикарей остались одни лишь дымящиеся кости.

Не теряя времени даром, молодой человек вернулся обратно к барже – надо было помочь Нагу выбраться. Подойдя ближе, Рат, как и договаривались, свистнул, и через пару минут над фальшбортом показалось бледное лицо шама, потерявшего нынче немало сил: черные крысы и туман – это было дело его рук, вернее, скрывавшегося под лысым черепом нечеловеческого мозга.

Сняв пояс, Ратибор бросил его приятелю и махнул рукой:

– Спускайся!

– Ты хочешь, чтоб я свалился в воду? – глянув вниз, усмехнулся Наг. – Или напоролся на колья? Боюсь, хвататься руками за веревку у меня не хватит сил.

– А тебе и не нужны силы, друг. Я тебя подхвачу, так что не медли, слезай.

С вымученной улыбкой и гримасой тупой покорности злодейке судьбе, одноглазый привязал конец пояса к лееру, и, совсем по-деревенски поплевав на руки, перевалился через фальшборт. Шам переживал не зря – не подхвати его Ратибор, точно бы грохнулся.

– Ну, вот, – поставив своего спутника на ноги, словно младшего братишку, довольно кивнул Рат. – Теперь отдохнем немного – и в путь, не опасаясь никакой погони.