Колония
Шрифт:
Он уже осознал свое положение и смирился с вечной ссылкой. Впрочем, альтернатива невелика: либо жизнь на Колонии, либо смерть. В глазах Александра он был таким же преступником, как и Тавридов, и даже хуже. Чернов тому был чужим, просто ненужным свидетелем, а вот Ведерников считался его другом. То, что он не смог сам убить друга, ни о чем не говорит, ведь у него было в руках оружие, но и Тавридова он тоже не застрелил.
Однако, похоже, мужик осознал произошедшее и сильно переживает. Вон когда задерживали, муки совести заливал водкой. Отчего-то Александр не сомневался, что Ведерников не выдержал бы этого
С парнями оказалось не все так просто. Конев и Ковалев готовы были терзать своих товарищей до последнего, выспрашивая все подробности и упрекая в том, что сразу не поставили их в известность. Восхитились тем, как Александр и Андрей провернули все с ограблением банка. Правда, заметили, что если бы они были в курсе, то и сумма могла стать почти вдвое больше. С подобным доводом спорить трудно, равно как и с тем, что всех денег не заработаешь, да и не украдешь. Так что будут еще варианты заработать и побольше. Тем более что два десятка миллионов особой погоды в их обширных планах не делают.
Осознав, что разговор может затянуться, Александр предпочел удалиться спать, оставив на растерзание товарищам пребывающего в радостном возбуждении Андрея. Пусть он расскажет об их совместных похождениях. У него это получится куда красочнее, а главное – быстро он не управится, смакуя каждую деталь.
Александр проснулся, только когда был готов завтрак. Вернее, его разбудил недовольный Волков. Вроде бы народу прибавилось, и теперь ему будет веселее, однако эта толпа вызвала у него нешуточную озабоченность.
– Сергеич, ты как знаешь, но я эту братву кормить не буду. Да и где их всех размещать? Ученому подавай отдельную комнату. Мужик вроде нормальный, не привереда, но говорит, что ему необходимо работать, а посторонние будут мешать. Ясное дело, с соседями особо поразмышлять не выйдет. Да и народ подобрался все больше простой, как три копейки, что-то сдвинут, что-то уронят или сядут на какой приборчик. Опера твои встали в позу: мол, ничего не знаем, мы с этими работягами не то что в одной комнате, но в одном вагончике находиться не будем. Работников этих восемь душ. А еще всех их нужно кормить. Котлы-то есть, ничего страшного, но по всему выходит, что заниматься готовкой должен я, потому как Ведерникову можно доверить пищу только для свиней. Я же здесь типа специалиста, который хоть что-то знает об этом мире и может обеспечить хоть какую-то безопасность. Вон твои опера как во все глаза глядели на зверушку, что я завалил перед вашим приездом. Одних отпусти погулять – не факт, что вернутся. Ну и на фига попу баян?
– Игорь, ты что предлагаешь? – заканчивая умываться, вздохнул Александр.
– С жильем нужно что-то решать и повара какого-то сюда тащить. Да стан делать нормальный, хоть и под открытым небом, но более основательный. Тренога и котелок, пусть даже десятилитровый, это баловство одно.
– Так, все, Игорек, ныть прекращаем. Ныть мы все горазды. Между тем нужно решать вопросы, а не вопить о них. Итак, что мы имеем? Два вагончика с двумя комнатами. Вот в этом разместимся мы четверо, в комнатке напротив – поселишь Турбина. Остается еще один вагончик с
– Я его с собой в каморку заберу, как-нибудь разместимся, – сдаваясь, буркнул Волков.
– Вот и ладно. Ну, пошли приводить в себя охреневших рабочих. Как они, кстати, в адеквате?
– Ну-у, скажем так, маются головной болью, похмелиться не просят, но сбились в кучу и все время перешептываются. Глазками лупают, не могут понять, куда их за ночь уволокли. Но паники особой нет, места-то на наши чем-то похожи, разве только чуток подальше от города. А вот опера твои, обвешанные оружием, как рэмбы, определенные опасения у них вызывают. По-моему, работяги побаиваются, что их похитили в рабство.
– Тогда, пока не дошло до беды, пошли расставлять все точки.
Да, картина маслом. Турбин все так же крутился возле пролома в скале. Волков и Ведерников ему там уже какой-то столик организовали. Впрочем, напрасно это все. Вон небо затягивает, скоро дождь начнется, и тогда останется только сидеть по вагончикам. Ввиду агрессивности местной фауны никто и не подумал везти сюда палатки, и вот теперь ученый оказался в затруднительном положении: ни самому не укрыться от влаги, ни аппаратуру свою уберечь.
Так, а вот и кучка ошалелых от неизвестности строителей. Понять мужиков можно. Головы трещат от похмелья, неизвестность добавляет тревоги, и все это пагубно сказывается на общем настрое. Точно как и описал Волков.
А вон и Конев с Ковалевым, обвешанные оружием и донельзя ощущающие себя крутыми, идут в сопровождении Власова, сияя, как начищенные медяшки. Ночью вроде слышались разрывы и выстрелы. Рубль за сто – кого-то там подстрелили и ходили рассматривать результаты своей деятельности.
– Пока все спали, рысь сунулась, я ее по голосу узнал, – начал пояснять Игорь, проследив за взглядом Александра, – ваши начали палить. Вот ходили глянуть, насколько удачно.
– Ясно. Только, Игорь, не ваши, а наши. Прошлая жизнь осталась в прошлом, там, за гранью. Здесь жизнь новая, с белого листа, и мы все в одной команде. Кто думает иначе, тот не с нами.
– А кто не с нами, тот против нас.
– Ну-у, как-то так.
– Я понял, командир, исправлюсь, – кивнул Волков и с интересом повернулся к подходившим к ним стрелкам: – Ну что?
– Успокойся, Игорь, не ушел подранком. Вернее, сперва ушел, но мы прошли по следам… на него, похоже, волколак напал и добил.
– Уверен, что волколак?
– След вроде его.
– Плохо. Хитрый он, зараза. Хлопушек уже не боится.
– Так, может, все же гранаты? – вновь предложил Александр. – Будем подвешивать по две или три на один кол.
– Может, и твоя правда, – почесав затылок, с сомнением произнес Волков.
– Ладно, подумаем еще. Пошли с рабочими разбираться, пока они мозги себе не расплавили.