Колония
Шрифт:
— Значит, я верно угадал: о проблемах в зоне знали всего несколько человек?
— Естественно, в истинное положение вещей был посвящён строго ограниченный круг лиц, — кивнул Мошер.
— Но окончательные, ответственные решения принимали вы с Майлером фон Брауном?
Мошер насупился, но затем вторичным кивком подтвердил — да, это было именно так…
— Ты должен понимать, Марк, — после небольшой паузы произнёс он, любая огласка привела бы к моментальной панике, срочной эвакуации всего населения колонии и, как следствие, банкротству корпорации, основные активы которой были инвестированы в терраформированные территории. Мы
— Подставить новоазиатов — это была идея Майлера?
— Не помню, — честно признался Мошер. — Может, его, а быть может, моя, какая разница, учитывая, что их станция переработки атмосферы не подверглась атаке со стороны чуждой жизненной формы лишь благодаря нашим усилиям по поддержанию защитного периметра вокруг поражённой зоны. В случае прорыва периметра взбесившимися машинами либо простого распространения этой серебристой дряни с воздушным потоком всей колонии грозила гибель. По сути, принимая решение о ядерных взрывах, мы выбирали меньшее из зол, исчерпав все средства борьбы и отчаявшись надёжно локализовать источник заражения.
— Станция «Фон Брауна» к тому моменту уже вышла из-под внешнего контроля?
— Атмосферный процессор был законсервирован по приказу Френка Лаймера ещё в самом начале, когда появились первые признаки угрозы.
— И тем не менее он взорвался, — напомнил Марк.
— Это, насколько помнится, являлось одной из составляющих плана диверсии, — откликнулся Мошер. — Толмачеву удалось дистанционно возобновить работу реактора за несколько часов до расчётного времени взрыва. — Дейвид взглянул на Келли и добавил: — Ты должен понять, Марк, твоя мать погибла, находясь во внутренней зоне третьего кольца защитного периметра. Для меня это означает лишь одно: она не вняла приказу об эвакуации, оставшись в зоне по каким-то личным мотивам. Возможно, она пыталась понять, что происходит, ведь Лаура Келли была биологом?
— Да.
— Могу уверить: непосредственно перед взрывом внутри зоны находились лишь спецподразделения с борта «Ориона» и те энтузиасты-безумцы, кто не стал покидать зону на свой страх и риск. Все они получили предупреждение о грозящей опасности. Конечно, мы не указывали, что именно произойдёт, но в направленных сообщениях недвусмысленно говорилось об угрозе для жизни. На мой взгляд, это веский повод, чтобы бросить все исследования и бежать. Тем, кто остался вопреки предупреждениям, мы уже не могли помочь.
Келли глубоко ранило всё услышанное от Мошера. В некоторые моменты ему казалось, что душа и разум под влиянием слов Дейвида погружаются в иное измерение — непривычное, непонятное, где все действия имеют лишь одно обоснование: деньги. Мошер мог говорить что угодно, в его ораторском искусстве не возникало ни тени сомнения, но любые слова, призванные оправдать зачистку поражённых территорий излучением ядерных взрывов, спотыкались о единственный, употреблённый Мошером термин — «зараза».
Никто не исследовал экзовирус, наоборот, в своей борьбе корпорация инициировала режим строжайшей секретности, и в таких условиях чуждую форму можно было только уничтожить — иного решения не предполагала сама постановка вопроса.
— Сегодня произошло ещё одно событие, показавшееся мне странным, — произнёс
Дейвид заинтересованно повернул голову.
— С утренним рейсом через космопорт «Южный» в колонию прибыл некто Багиров, дипломированный археолог. У него на руках имеется контракт, подписанный Майлером фон Брауном за два дня до смерти. Речь идёт о полугодичных полевых исследованиях неосвоенных территорий. Цель — поиск следов гипотетической марсианской цивилизации.
На лице Дейвида впервые за всё время разговора отразилось неподдельное удивление.
Некоторое время он молчал, обдумывая услышанное, а затем со вздохом произнёс:
— Каждый из нас в молодости уверен, что жизнь вечна, а он непогрешим… Потом, когда минует зрелость и к тебе внезапно прокрадывается старость, начинается путь невольных исканий, но всё тщета… Возможно, так было и с Майлером? Он осознал, что вершина власти — не лучшее жизненное достижение, и попытался запоздало исправить определённые ошибки?
Келли, внимательно следивший за реакцией Мошера, спросил:
— Значит, вы всё же полагаете, что эта серебристая плесень, разрушавшая механизмы, могла быть чем-то иным, отличным от вируса?
Дейвид понял, что допустил промах. Впрочем, был ли смысл скрывать оставшиеся неразглашёнными крупицы истины от Келли, коль скоро они оба оказались по воле неведомого интригана в одной лодке?
— Кибернетические системы заработали вновь, Марк, — хмурясь, произнёс он. — Они ожили после определённого периода стазиса, но их действия не укладывались в рамки программного обеспечения. Они лишь частично реализовывали свои стандартные функции, причём одновременно работали как бытовые, так и боевые модули программ, в зависимости от условий внешней среды, ты понимаешь меня? Они в некоторой степени эволюционировали, причём наиболее продвинутые модели, — я имею в виду андроидов с нейромодулями памяти, — начали отождествлять себя с людьми. Откуда они брали информацию, необходимую для формирования внутреннего «я», до сих пор остаётся полнейшей загадкой, однако перечисленного вполне достаточно, чтобы задуматься: не был ли создан данный «вирус» искусственно, например, разумной расой существ, населявших Марс в доисторические для нас эпохи?
Он вновь умолк на некоторое время, а затем добавил:
— Мы стёрли это, сожгли в ядерных вспышках ради сохранения бизнеса. Не знаю, что чувствовал, о чём думал Майлер накануне своей смерти, он вообще был сложным человеком, но вызвать на Марс археолога спустя двадцать лет после известных событий — это в его стиле.
— Думаю, мне следует просмотреть отчёты разведывательных геологических партий за истёкший год. — Марк произнёс эту фразу скорее в ответ собственным мыслям, но Мошер одобрительно кивнул, словно они уже обо всём договорились и отныне действовали сообща…
От Келли не укрылся его жест.
Он поставил на столик пустую чашку, которую до этого держал в руках, и встал, желая что-то сказать, но внезапно замешкался, словно в душе Марка вспыхнула мгновенная борьба чувств.
— Не поворачивается язык, чтобы поблагодарить меня за откровенность? — без иронии спросил Дейвид.
Более точной характеристики внезапному внутреннему смятению не смог бы дать и сам Келли.
— Мне нужно многое обдумать, — сделав над собой усилие, ответил Марк. — Я уже пережил смерть матери и не стану совершать ожидаемых кем-то поступков.