Колония
Шрифт:
— Что ещё?
— Посади мой оптический фантом за терминал компьютера, затылком к окну.
Пока Генри совершал необходимые операции, Марк передвинул два кресла в дальний угол просторного помещения, расположив их у задней стены, между входом в спальню и дверью, ведущей в стандартную детскую комнату.
Пока он занимался перестановкой мебели, в офисном кресле подле стандартного кибернетического комплекса возник плотный оптический фантом. Генератор изображения, оснащённый тепловой маской, способной обмануть системы термальной оптики, был расположен
Генри отступил на несколько шагов, сканируя свою работу, и, удовлетворившись результатом, обернулся:
— Что-нибудь ещё?
— Иди садись. — Марк сделал глоток кофе, убедившись, что он похож на пойло после того напитка, которым угощал его Мошер.
Дройд сел в кресло.
— Включи защиту. Нас здесь нет. — Марк поставил чашку обратно на поднос, вытащил оба «скорпиона» и положил их на подлокотники кресла, сняв с предохранителей.
Воздух вокруг кресел на миг зазмеился тонким, едва заметным маревом и тут же успокоился, обретя обычную прозрачность.
— Что мы делаем?
— Совмещаем приятное с полезным. — Келли позволил себе лёгкую улыбку. Охота на охотника с попутным выяснением отношений, как тебе такой алгоритм?
Генри повернул голову, ещё раз придирчиво посмотрев на расставленную ловушку.
Застывший за шторой гостиничный дройд, силуэт Келли в кресле подле терминала — на внутреннем дисплее сканирующих систем всё выглядело вполне прилично. Даже если наблюдатель решит копнуть глубже и попытается снять изображение с монитора, он получит именно ту информационную картинку, о которой говорил Марк с дежурным офицером офиса.
— Если при сканировании будет применяться полевая аппаратура, инсценировка выдержит, — произнёс дройд.
— Вот и отлично. — Келли потянулся было к пачке сигарет, но передумал. — Давай вспомним прошлое, Генри, — предложил он, откидываясь на мягкую спинку кресла.
Марк не любил погружаться в воспоминания. Ему не доставляло никакого удовольствия вновь ощущать себя затравленным, измождённым пятнадцатилетним подростком, карабкающимся по горам, изнывая от усталости, истощения и страха.
…Пятый день после побега стал для него особенно трудным. Сил уже не осталось, но, преодолев перевал, он увидел простирающиеся внизу равнины безлюдные пустоши, кое-где покрытые плотными зарослями кустарниковых растений, которые сумели выжить и вновь прорасти на заражённых радиацией землях.
Впрочем, спустя восемь лет после катастрофы поверхность холмистых пустошей уже не излучала смертельных для человека доз радиации — здесь потрудилась техника корпорации, раз в полгода распыляющая над заражёнными площадями специальные реагенты, уничтожающие остаточную радиоактивность.
Конечно, мысли измученного подростка в тот момент были далеки от проблем вторичного терраформирования. Глубоко запавшие глаза Марка жадно разглядывали заросли кустарника. Если добраться до них незамеченным, то можно будет
День за днём ему удавалось опережать погоню, он карабкался по горам, где не было троп или дорог, но его преследователи проявляли такое же завидное упорство: мальчишка, сбежавший из цеха секретного промышленного комплекса, представлял в глазах азиатов реальную угрозу. Даже не обладая глубокими техническими знаниями, он мог выболтать много нежелательной информации, основанной на подслушанных разговорах и визуальных впечатлениях, а это было бы уже настоящим кладезем для грамотного специалиста по промышленному шпионажу.
Беглеца следовало уничтожить.
…Марк выглянул из-под прикрытия скалы.
Вниз уходил крутой оползень, где масса каменных обломков, отколовшихся от скал в результате эрозии, удерживалась в шатком равновесии.
Было понятно, что спускаться по коварному серому языку следует с максимальной осторожностью, но над головой мальчика уже дважды в течение утра пролетал поисковый флаер…
Бежать… Только бежать… — толкал вперёд инстинкт.
Нет, надо спускаться тихо и осторожно, — вступая в спор измученный рассудок.
Окончательное решение сформировали обстоятельства.
Машина, почти беззвучно скользящая на фоне хмурых небес, в очередной раз пролетела над притаившимся среди скал подростком и начала удаляться, углубляясь в воздушное пространство над мёртвыми равнинами.
Когда флаер превратился в едва заметную точку, Марк покинул временное убежище и начал осторожный спуск вниз.
Камни предательски осыпались, срываясь со своих мест, и, подпрыгивая, скатывались вниз, даже большие, массивные глыбы начинали опасно крениться под весом исхудавшего подростка, когда тот вынужденно наступал на них.
Он преодолел две трети осыпи, прежде чем машина преследователей вновь появилась в поле его зрения, двигаясь обратным курсом.
На миг потеряв голову от страха, он побежал.
Сердце готово было выпрыгнуть из груди, вязкий воздух с трудом проникал в лёгкие, сбитые в кровь ступни пылали от боли, будто он бежал по раскалённым угольям.
До спасительных зарослей кустарника оставалось ещё метров сто, когда обтекаемый корпус флаера пронёсся над самой головой мальчика, едва не сбив его с ног резким порывом потревоженного воздуха.
Марк не упал, лишь низко пригнулся, оттолкнувшись ладонью от спёкшейся, потрескавшейся почвы, и, пошатываясь, продолжил бег на пределе сил, не обращая внимания ни на кровь, капающую с рассечённой ладони, ни на слёзы, что непроизвольно катились из глаз, превращая окружающий мир в размытую, нечёткую картинку.
Первые чахлые кусты с бурыми, словно обрызганными кислотой листьями встретили его хлёсткими ударами пружинящих ветвей, тонких и гибких, как розги. Ветхая одежда тут же начала рваться, отмечая его путь лоскутами ткани, а машина преследователей уже сбросила скорость и закончила разворот, заходя на посадку.