Колония
Шрифт:
Линялый завернул за перегородку и дал по гвардейцу очередь в упор. Пули подняли его с пола и отбросили на каменную стену, превратив гвардейца в кровавое месиво.
Тут ввалились и остальные ребята и побежали вверх по лестнице к казармам, где спали гвардейцы. Франт услышал донесшиеся оттуда выстрелы и приглушенное уханье гранаты.
Вспоминая вдолбленный в него план нижнего этажа Арсенала, Франт направился по главному коридору направо и открыл пинком дверь в гараж резерва автомашин. Когда то там была приемная, а несколько лет назад соседские ребята играли там в баскетбол. А еще раньше там помещался бесплатный теннисный корт для школьников.
— Прикрой боковую дверь, — скомандовал Франт.
Джо-Джо дунул к большим дверям гаража. За ними на улице ждала еще одна группа ребят. Эти пришли без пушек, на всех просто не хватало, но они смогут вывести машины, как только попадут сюда.
Пулеметная очередь сшибла с ног Джо-Джо. Тело его проволокло по ставшему вдруг скользким от крови цементному полу.
— Мать твою! — провизжал Линялый высунувшемуся из одного броневика гвардейцу.
Линялый выстрелил по нему, но пули безвредно отскакивали от защищавшей стрелка брони; высекая при попадании искры. Пулеметчик развернул спаренный двуствольный пулемет в сторону Линялого и тот нырнул за грузовик, когда тяжелые пули принялись рвать бетонный пол и бухать по самому грузовику.
Франт пригнулся и полупробежал-полупрополз между двух рядов машин, пробираясь к борту броневика. Подобравшись достаточно близко, он рванул с перекинутого через худое плечо пояса гранату и метнул ее точь-в-точь как навесной баскетбольный мяч с центра площадки.
Смертельное черное яйцо описало дугу и угодило в открытый люк, откуда стрелял пулеметчик. Франт даже увидел пораженное выражение его белого лица, когда граната лязгнула у его ног. Затем раздался мощный грохот и взвился столб дыма.
Линялый пытался вставить в автомат новый магазин и что-то лопотал, возясь с ним, по лицу его струились слезы.
— К двери! — заорал Франт, бросаясь обратно тем же путем, каким они пришли. — Открой же долбаную дверь!
— Джо-Джо… Ему каюк.
— Неважно! Он готов парень! К двери!
Линялый неверными шагами направился к двери, а Франт тем временем выбрался в коридор, ведший обратно к главному входу. Если гвардейцы вынудили других ребят отступить вниз по лестнице, то его задача удерживать гараж, пока водители не угонят все грузовики и бронемашины.
В этих броневиках не должно было быть никаких беложопых, бушевал про себя Франт. Этот сукин сын наверное был какой-то чокнутый, работал, когда ему полагалось быть наверху.
Из своей штаб-квартиры в подвале «Плазы» Лео следил за ходом битвы по двойному ряду из семидесяти двух видеофонов. Над каждым видеоэкраном склонился оператор, передавая приказы или быстро записывая поступающие донесения об обстановке. Лео расхаживал взад и вперед по проходу между видеофонами, хватал микрофон, когда считал нужным поговорить с помощниками.
Все шло намного лучше, чем он надеялся. Город был полностью захвачен врасплох, спящим. В их руки перешли все Арсеналы Национальной гвардии, кроме двух. Большинство полицейских участков захвачены или уничтожены. Резиденцию мэра взяли, а потом сожгли дотла, когда узнали, что мэра с супругой там нет. Где они никто не знал.
Комплекс зданий в центре города оказался более крепким орешком. Полицейская штаб квартира была настоящей крепостью, и легавые отбивались. У кого-то хватило ума попросить по радио о подмоге. Но внимательно следя по видеоэкранам, Лео увидел, что мосты и туннели, связывающие Манхэттен с остальным городом, либо заблокированы, либо удерживаются его
Ладно, подумал он. Мы сможем удерживать Манхэттен пару деньков. Пока не иссякнут продукты. А потом разобьемся на мелкие группы, и пусть себе регулярная армия врывается сюда. Когда она ворвется расплачиваться придется круто. Всякому с черной мордой достанется по первое число. Но к тому времени ей тут мало чего останется, это уж наверняка.
Он шел по проходу, поворачивая голову из стороны в сторону, чтобы видеть все экраны. На каждом из них разыгрывались сцены напоминающие ад.
Библиотеку на Сорок второй улице охватило ревущее пламя, из разбитой крыши вырывались языки огня высотой в пять-десять футов и валили клубы густого черного дыма. Кто-то снес выстрелом головы одного из каменных львов перед входом с Пятой авеню. Статуя лежала там, обезглавленная, почерневшая, окруженная морем каменных осколков. По улицам с воплями метались толпы ошеломленных, охваченных паникой людей, скребясь в двери в поисках безопасного места. Таких мест не существовало. Партизаны перестреливались с полицейскими и национальными гвардейцами повсюду — на тротуарах, на улицах, на жалких коричневых холмиках Центрального парка. Черные юнцы вышибали окна, поджигали автобусы, ломали мебель и выбрасывали ее из квартир.
Филиал Всемирного Правительства на бывшей площади ООН уже выпотрошили и подпалили. Кто-то накидал туда коктейлей Молотова (бутылок с зажигательной смесью).
В одном-двух местах черные стреляли в других черных. Объединенные Лео в единую ударную силу уличные банды уже распадались, старые счеты вспыхнули с новой силой, когда ожидаемое сопротивление беложопых рухнуло намного раньше, чем они предполагали. Сегодня ночью их будет не удержать, подумал Лео. Сегодня нежелательно быть белой девахой. А Дэвид и Бхаджат из своего окна отеля следили за коротким внезапным боем, вспыхнувшим на Пятом авеню. По авеню несся визжащий одинокий полицейский броневик, а за ним гнались еще четыре машины. Броневик вильнул, потеряв управление, налетел на тротуар и врезался в угловой магазин. Из обломков вылезли, шатаясь, двое полицейских, а другие машины тем временем въехали на тротуар и окружили их. Из машин высыпало чуть ли не с дюжину юнцов. Один из них бросил что-то в разбитый полицейский броневик, и его охватило пламя. Обоих полицейских сшибло взрывом на асфальт, одежда на них внезапно загорелась. Остальные окружили их и смотрели, как они горят.
Бхаджат закрыла руками уши. Дэвид прижал ее к своей груди. Но она все равно слышала крики. А Дэвид не мог оторвать глаз от этой сцены.
Я не зареву и не побегу, говорила себе Карен Бредфорд, сжимая карабин и пригнувшись за стальным поребриком.
Неотличимая в своем оливково-желтом обмундировании и пластиковом шлеме от других национальных гвардейцев, Карен чувствовала, как туго натянуты все нервы ее тела.
Нет ничего хуже ожидания, говорила она себе. На тренировке предупреждали об этом. Ожидание хуже всего остального.
В десяти метрах впереди нее сидел пригнувшись, Джой Ди Нардо, следя из под шлема за мостом.
Он обернулся и усмехнулся ей через плечо.
— Как дела, Блондиночка?
— Отлично. Ты следи себе, за чем тебе положено, — отрезала Карен.
В отряде насчитывалось четыре женщины. Солдаты по выходным. Национальная гвардия. Им даже не полагалось работать по праздникам. Но в полдень рано их вызвали, и к двум они уже были в мундирах, в грузовиках, и сержант вкратце объяснил им, как рвануло говно.