Колония
Шрифт:
— Как и некоторые швейцарцы, — с улыбкой добавила Ленни.
Zicke такая встреча — как к родному прикоснуться. Оказывается, у них с Лихтенштейном даже государственной границы нет: проезжай свободно, как из Москвы в Подмосковье, свои люди. Но разница в характерах соседей есть.
На правой по ходу движения к Амазонке стороне дороги стоял большой деревянный дом бывшей локалки с самодельной открытой верандой под навесом и вывеской на фронтоне: «Вадуц». Это уже о чем-то говорит: маленькие, но очень гордые. Справа от дома располагалась хорошая баня, рядом сарай, а слева еще какая-то хозяйственная постройка. Над трубой дома затейливо клубился синий дымок — лихты просушивают комнаты после
Собачка по двору бегает, очень маленькая, но очень злая. Есть огородик, стоит коптильня, правда, дурацкая, неправильная. На просторной летней кухне в глубине двора слышны женские голоса — убирают после недолгого чаепития.
В полукилометре дальше по дороге под трассой протекает довольно крупный ручей, даже речка. Пока мы с Францем беседовали, Костя с Мишкой съездили, посмотрели. По их словам, по речке вполне можно пройти на лодке к Амазонке, особенно если на транце будет стоять навесной водомет и если ниже по течению нет лесных завалов. Но и это не проблема: бензопила на что? Скорее всего, это Рона, которая позже распадается на два рукава.
— Мы обязательно приедем, — наконец решился староста. — Однако дорога долга и опасна, а ведь у нас…
— Ничего, мы передадим в Форт-Росс по рации. — Ленни быстро успокоила старосту. — Вас встретят на дороге, подвезут, если сейчас договоримся о времени…
Я блефовал. Конечно же, никаких манильцев или испанцев мы сюда не пустим. Да они и сами не сунутся после первой же разведки. Материк велик, места на нем всем хватит. Воевать же с закрепившимися русскими… Ну, очень сомнительно, мифология. Но Францу все это знать совершенно не обязательно.
Ленни в перерыве первых переговоров успела мне кое-что сообщить:
— Лихтенштейн — очень неторопливое и обстоятельное княжество, чувак. Никакой суеты и спешки, никто никуда не торопится, но везде успевают. Про банки княжества и говорить не стоит, в деловых кругах всего мира они известны не меньше швейцарских, — признала сильфида. — Отдельно о спокойствии: Лихтенштейн — само ее воплощение. Там в любом месте можно спокойно гулять ночью в одиночку, никаких грабежей, насилия, бомжей и банд одичавших беспризорных подростков, стай бездомных собак, попрошаек. Вообще нет понятия «опасный, или неблагополучный, район».
— Ну, это есть в любой нормальной сибирской деревне, — отсутствующе бросил я, внимательно фиксируя все, что видел в тот момент во дворе.
— А это и есть деревня, Тео! Тут все свои. Что особенно приятно, а по сегодняшним меркам уникально для Европы, там нет никаких цыган и негритянско-арабских эмигрантов. Собственно, нелегальных эмигрантов не видно в принципе — просто нет условий для этого: затеряться невозможно, все на виду. Как же это прекрасно… Знаешь, в Швейцарии последних лет все это уже появилось. Да и легальной миграции почти нет, очень жестко регулируются эти вопросы, есть только некоторое количество граждан, приезжающих на работу из Австрии, но эмигрантами они не становятся. Поэтому нет и этнической преступности. Полицейских всего три десятка человек, а еще пару десятков «берут в аренду» у нас, большего не требуется.
— Еще что-то? — поторопил я тогда подругу: староста уже подходил.
— Скажу только о тех, с кем общалась. Очень многие деловые вопросы решаются с помощью связей. Но дело не в коррупции, не подумай, а в очень небольшой численности населения. Быть знакомым министра просто — вместе учились в школе, сколько их там… Родители дружили и тому подобное. Есть
— Кристальные пацаны, — усмехнулся Гоблин. — Куда им против колумбийцев. Они вообще воевали когда-то?
— Не знаю, — честно ответила Ленни. — Думаю, немецкая кровь когда надо скажется.
— Ну-ну, — скептически бросил сталкер.
Одинокой двустволкой высокого разбора, цену которой страшно представить, много не навоюешь. Да и не надо было, не все так просто. Раздражители, подпрессовывая пятнашек, гнобить их не собирались. Даже ослика лихтам подогнали. А у румын их аж три штуки… Один теперь, правда, у нас стоит, в наспех сколоченном стойле, на попечении чрезвычайно довольной Хельги. Так что обманываться не стоит, наша война с колумбийцами была не совсем освободительной, скорее, конкурентной. Искать на Платформе дураков — глупая затея: люди создают свои системы, порой уникальные и весьма живучие.
Вот стоим теперь, разговариваем. Чай уже попили.
— Извините, господин Тео, вы сказали, два мотоцикла? — тихо уточнил в паузе Томас Хубер, молодой парень-ботан в легкой блестящей курточке, державший в руке записную книжку.
Первый раз такое вижу в этом мире — стенографирует, сукин сын!
— Два. Оружие, а также рацию… Маневренная группа, медицина. А револьвер «Наган» мы вам уже отдали, в знак добрых намерений, вне зависимости от ваших решений, — подтвердил я обещания и слегка похулиганил: — Может, я сам посмотрю на ваши записи, молодой человек? А то упустите что-нибудь важное.
Томас поперхнулся, опустил книжку, возмущенно уставившись на старшего. Тот и бровью не повел.
— Но это только в случае полного присоединения, господа. Приняв протекторат, вы получите совсем другие условия. Но тоже неплохие. В общем-то вас никто в Россию не тянет, мы, чувствую, скоро вообще прием закроем. И введем гринкарты в лотерею, да…
— Мы поедем завтра, уважаемый Тео. Надо посмотреть своими глазами.
— И это правильно.
Пока мы завершали официальные переговоры, Костя с Сомовым как бы дружески пытали мужскую часть пятнашек насчет деталей предстоящего пути.
Местные парни несколько раз совались на Хребтовую, как Гоблин обозвал дорогу, идущую вдоль плато, но весьма недалеко и ненадолго. Охота перспективней здесь, а искать неприятностей себе на задницу, да еще и фактически без оружия, вдвойне глупо.
Вот что рассказывают. Людей там нет, по крайней мере на магистрали возле Вадуца пришельцы со стороны гор не объявлялись. Исчезнувшие французы с выживальщиком во главе если и проходили мимо, то незаметно. Единственным и, безусловно, красочным аборигеном предгорий слывет некий Пещерный Джо. Неординарный Джошуа. Он, по его рассказам, действительно живет в пещере у подножий и разводит там кур. Началось необычное житье Джо анекдотично — с банального пьяного пари в Кайенне: этот странный американец поспорил с кем-то в кабаке, что один выдержит в пещере месяц. Выиграл — и ненароком прижился. Забрал выигрыш и переехал. Теперь Джо по несколько часов в день крутит педали стационарного велосипеда, добывая энергию для света и плеера, а все остальное время проводит в созерцании суровой красоты горной природы и медитативном кормлении кур.