Колыбель Героев
Шрифт:
— Давай я! — тут же вызвался Юч. Темный глянул на него с сомнением, как уже привыкли все мы смотреть на мага, когда тот намеревался пустить в ход свое колдовское искусство.
Но, как ни странно, обошлось без жертв и разрушений. Юч покопался в страницах Лолы, выудил оттуда какое-то практически не произносимое слово и с грехом пополам произнес. Над его головой тут же материализовался светящийся зеленым шар, худо-бедно освещающий начало подземного коридора. В воздухе отчетливо запахло жареной рыбой. На Юча было больно смотреть — этот странный эффект осветительного заклинания заставил и без того пустые желудки сладостно сжаться, а маг страдал от голода больше всех.
— Главное — найти воду, —
Юч демонстративно вздохнул и проворчал нечто на тему того, что лучше бы он сидел дома в Алембе и кушал мамины пирожки с мясом. И что зачем он вообще поперся в эту нашу Колыбель Героев.
— Иди уже, страдалец, — пихнул ворчуна Шактаяр. — Быстрее выйдем — быстрее дойдем до Каэра. Маминых пирожков не обещаю, потому как леди Морангейл на кухне появляется только проследить, чтобы демон-повар не пересолил ее любимое жаркое. Но голодать не придется, это я тебе гарантирую.
— Скорее бы, — снова вздохнул Юч.
И мы наконец-то нырнули в темноту подземных городов сгинувшей расы ирчей.
Глава 45
Наверняка романтическим бездельникам, живущим, например, в той же Магнамаре, стоило бы услышать слова «подземные города ирчей» — и их воображение тут же нарисовало бы им нечто грандиозное. Всякие ажурные каменные своды, точеные колонны, искусные барельефы и прекрасные статуи. Древняя раса «каменных людей», обитавшая среди камня и умевшая становиться с ним единым целым, не могла не оставить после себя великое культурное наследие.
Врать не буду, возможно все вышеперечисленное и имелось где-то в огромной паутине подземного лабиринта, пронизывающего горы Вель. Но имелось оно явно вдалеке от нашего маршрута, или во всяком случае вне досягаемости скудного освещения, которое давал ючев магический зеленый шар. Коридоры не представляли собой совершенно ничего особенного — просто тоннели, пробитые в скальной породе, темно-бурой и местами пористой. Попадались нам по дороге и пещеры-залы разных размеров. Но нашей оголодавшей команде было не до того, чтобы рассматривать, нет ли на их стенах каких-нибудь украшений, оставшихся от ирчей.
С водой нам повезло. Ирчи не позаботились об убранстве коридоров, зато позаботились о том, чтобы даже века спустя после их исчезновения из Мира случайных гостей вельских подземелий не мучила жажда. То тут, то там мы натыкались на фонтанчики и маленькие водопады, бьющие из стен. Стоило утолить жажду, и шагать становилось намного легче. Главное было пинать идущего в первых рядах Юча, который едва переставлял ноги — он отвечал за освещение и не мог позволить себе замыкать шествие. А мы не могли позволить ему плестись, как на собственные похороны — этак мы поседеем, пока доберемся до Каэра, или поляжем все в этих мрачных пещерах.
Мы почти не разговаривали. Шактаяр молча вел нас по лабиринту, и прерывать его непостижимую «связь с местом рождения» не хотелось. Не хватало еще, чтобы аларинец заболтался с нами, сбился, и мы заблудились в проклятых коридорах. Я смотрела под ноги и зачем-то считала шаги, стараясь заглушить противную ноющую пустоту в желудке, которую не утоляла никакая вода из чудесных источников. На пять тысяч двести тридцать втором шаге я с ходу врезалась в широкую спину Эштерила. Непохоже было, что воин выбился из сил и решил устроить передышку.
— Что там еще такое? — я заглянула за плечо Эша, приподнимаясь на цыпочки. — Надеюсь, никто не упал в голодный обморок.
— Нет, просто тут завал, — прокомментировал парень то, что я уже видела сама. Довольно широкий — в нем могли рядом идти два не самых худых человека — коридор почти полностью перегораживала груда каменных осколков. Оставалась только небольшая щель, куда
— Все живы? — с убийственной иронией выдал Шактаяр.
— Вполне, — ответила я ему в тон, заново пристраивая на поясе снятую на время преодоления непредвиденного препятствия Стальную Молнию.
— Тогда идем дальше, — нетерпеливо скомандовал темный.
— Мя! — стараясь привлечь к себе внимание, вдруг выдала Азаль.
Мы обернулись к сайг и увидели, что девочка присела на корточки и рассматривает плоский осколок скалы длиной в человеческий рост, валяющийся на каменном полу в шаге от завала. Кажется, я даже наступила на него, когда выбиралась из щели в коридор.
— И что она в нем нашла, интересно, — ни к кому не обращаясь, скривилась Натэя.
Я не стала слушать бурчание магички и протиснулась к сайг. Пришлось распихивать столпившихся в узком коридоре товарищей по команде. В зеленоватом магическом свете Азаль казалась бледным тонким призраком, присевшим на край могильной плиты. Осколок скалы, так заинтересовавший сайг, и правда был похож на надгробие. То, что поначалу показалось мне трещиной на гладкой поверхности камня, оказалось идеально круглым углублением и ведущим от него причудливо изогнутым желобом. Из прочих украшений на камне имелся грубо выбитый символ, чье значение было мне неизвестно.
Не знаю, что на меня нашло, но я тоже присела на корточки рядом с необычным осколком и протянула руку к гладкой каменной поверхности. Ледяные иглы вонзились в ладонь, и прежде чем царящая в подземных коридорах тьма накрыла меня с головой, я успела увидеть, как еще пять рук — тонкие девичьи и крупные мужские — коснулись осколка.
А потом…
Я еще помню то время, когда нас было много. Плоть от плоти материка Винней, мы были первой разумной расой, населившей его. Мы всегда были единственными, кто умел слушать голос земли под нашими ногами и шепот камней в серых горах. Я не знаю, кто создавал этот мир, но он поступил не слишком мудро, позволив молодым расам придти на тот материк, где уже счастливо и привольно жили мы, раса ирч. Люди, эльфы, темные, феари, сайг, аккуры, йоны — все они были непоседливыми и крикливыми детьми по сравнению с нами. С теми, кого непочтительно называли «каменными людьми». Что знали они — даже эльфы и темные, чей век непозволительно долог — о настоящем покое и гармонии, заключенной в камне? Мы не могли позволить им по воле взбалмошного демиурга расселиться на нашей земле. Но идти войной на нелепых созданий было против наших правил. Мы не хотели их убивать — земля не простила бы нам пролития крови. Тогда те из нас, кому была ведома высшая мудрость, заключенная в сердце материка Винней, создали величайший артефакт Виннея, камень, до поры до времени таящийся в недрах земли между Браккенскими озерами. Уже много позже темные дали ему имя на том наречии, на котором привыкли давать все свои имена — Ригнальяр. Сила для одного. И этим одним должен был стать кто-то из нашей расы. Мы не хотели убивать молодые расы. Пролитая на великий артефакт чистая кровь каждой из них позволила бы нам получить власть над умами всех живущих на Виннее. Молодые расы покорились бы нашей воле, и со временем мы могли бы распространить эту власть на другие материки…