Колыбель
Шрифт:
У меня невольно рот стал растягиваться в улыбку.
– Конечно погостим, раз хозяйка нас приглашает.
– Вот и хорошо, а я вам ужо и комнату приготовила, да и лавка там широкая, тесно не будет. Вот как знала что гости у меня будут, две недели как Осип лавку то мне сострогал, еще лесом пахнет.
Часто в ресторане заказываю себе омаров, но никогда еще не видел такого насыщенного красного цвета, каким сейчас залилась Дара, уткнувшись чуть ли не вся в книгу, пытаясь скрыться за ее большими листами.
– Благодарю Лукерья, только душно летом то в доме спать, я если ты не возражаешь на сеновал пойду, там и
Лукерья глянула на обложку книги, за которой как за щитом укрылась девушка, потом пристально на меня.
– Ну так оно может и лучше, коль слаба еще, я то старая и не сообразила сразу. Я сейчас гляну как там Лыська а там и ужинать будем.
– Лукерья Матвеевна, а почему Лыська, вы ведь говорили что внучку Варей зовут?
Пропищала Дара из за книги.
– Так мать нарекла ее Варварой. Только вот когда она еще брюхатая ходила, заехал к нам торговец, привез в мен на меха ленты да заколки, да зеркала в серебре, да и не один то сундук у него был всякой девичьей радости. Так мамка ейная, у того торговца лент то себе и выменяла, да взяла и обрезала немного косу то, думала так ленты красивше то будут смотреться, на дурной то ее башке. Вот Варька и родилась лысая что мое колено, думала я что так она лысой и останется, ужо дитю три года было а на голове ни единой волосины, только бровки да ресницы. В каких только травках я ее не купала, и чего только на головенку ей не мазала, не растут волосы и все тут. Однако смилостивился Создатель и как только минул Варьке четвертый годок тут и полезли у ней волосся то, да такие густые что отродясь я таких и не видовала. Вот и кличу я ее Лыськой по свойски, хотя ужо и обижается, волос то у девки, у двоих на головах вместе меньше будет чем у ней то одной.
– Теперь понятно, от чего, то Варя то Лыська. А родители то ее где?
– Так Мария родами померла, дочка то моя, а батька ейный опосля сбег, вот и хозяйничаем мы с ней теперяча вдвоем.
– Простите.
– За что же?
– Так …
– Создатель дал, создатель взял, им наши пути писаны, не нами.
– А отец от чего убежал?
– Шибко Миколка хотел хозяином здесь на хуторе быть, только не дала я, молод еще дюже был, чтоб над людьми верховодить то. Ну вот, как дочка моя то представилась, понял он что хозяином ему здесь никогда не быть, да и Вареньку он сторонился, будто чумная она, наверное от того что волосся у нее не росли. Вот в одну ночь и сбег ирод, прихватил с собой меха, все что были на продажу, да два серебряных подноса, что мне еще от деда с бабкой достались. Проснулась как то утром, а его и нет, только в чулане все перерыто, наверное денег там искал, да только я их в чулане то не храню.
– Лукерья Матвеевна, а можно на девочку посмотреть, как там она?
– Отчего же нельзя, только вставать ей до завтрашнего нельзя еще.
В небольшой комнатке, от чего то так и хотелось назвать ее светелкой так в ней было светло и уютно, на уже знакомой лавке, лежа девчушка, с огромными глазищами цвета неба и с роскошной гривой волос, которые были уже расплетены, и теперь обретя свободу от лент разметались во все стороны норовя захватить собой не только лежак, но и все пространство куда только могли дотянуться. Рядом на лавке примостились те две девчонки, что были тогда у ворот, поочередно
– Вот Варька, чародейка это, Дара, она тебя то и вернула мне, а это ейный защитник, воин Илай. Хотели они вот поглядеть, как ты после того то как за кромкой побывала, в чувствах ли и при памяти.
– Да ты красавица Варвара, как же такую красивую девочку и так угораздило.
– Так я и не помню ничего дяденька.
– А что хоть помнишь?
– Так Маня с Римкой за ягодами да грибами собрались идти, и я хотела с ними, только вот кузовка у меня не было, я домой за ним и побёгла, а енти вон в лес без меня пошли. Я когда за околицу с кузовком выбежала, они ужо в лес заходили, я к ним и побёгла, чтоб не потерять то их в лесу. Ужо как до лесу то добёгла, гляжу а их то и нету, только дядька Остап, я хотела его позвать а он завидел меня и в кусты , я и пошла к тем кустам то, а потом ничего и не помню.
Я посмотрел на Лукерью.
– Да есть у нас такой Остап, только нелюдимый он дюже, как год назад жонка то его с какими то охотниками городскими сбегла. На хуторе редко бывает, все по лесу рыщит что тот зверь, приходит только харчей на шкуры выменять, и снова в лес.
– А ты дядька Илай взаправдашний воин будешь?
– С утра был еще взаправдашний, а теперь и не знаю.
Мы с Дарой расплылись в улыбках, Лукерья тоже рукой рот прикрыла.
– А с чудищем ты воевал?
– Воевал конечно, первое дело для воина, с чудищем сразиться.
– А с разбойниками?
– И с ними.
– А принцессу ты спасал?
Я посмотрел на девушку.
– И принцессу спасать довелось.
– А расскажи мне дядька Илай про принцессу, какая она и как ты ее спасал.
Я снова покосился на Дару, а та опять начала потихоньку краснеть.
– Давай я лучше тебе расскажу историю, про диких лебедей.
– Чего в лебедях то, про принцессу всяко интересней, и про чудищ.
– Там и принцесса будет, и одиннадцать принцев в придачу.
– Тогда давай, про одиннадцать принцев это лучше чем про одну принцессу даже с чудищем.
– Сейчас только принесу на что сесть, а то история длинная, а в ногах то правды нет.
Когда все расселись, я начал.
– Далеко, далеко, в той стране куда улетают от нас на зиму ласточки, жил король. Было у него одиннадцать сыновей, и одна дочка, Элиза. Одиннадцать братьев принцев уже ходили в школу, на груди у каждого красовалась звезда а сбоку висела сабля. Писали они на золотых досках, алмазными грифелями, и отлично умели читать, хоть по книжке хоть наизусть, сразу было слышно что читают настоящие принцы, а сестрица их, Элиза, сидела на скамеечке из зеркального стекла и рассматривала книжку с картинками за которую было заплачено полкоролевства ….
– …как вдруг прилетели одиннадцать белых лебедей, сели по краям телеги и шумно захлопали своими могучими крыльями. Испуганная толпа отступила, - это знамение небесное, она невинна, шептали многие, но не смели сказать этого вслух. Палач схватил Элизу за руку, но она поспешно набросила на лебедей одиннадцать рубашек, и перед ней встали одиннадцать красавцев принцев, только у самого младшего не хватало одной руки, вместо нее было лебединое крыло, Элиза не успела докончить последней рубашки. Народ видевший все что произошло приклонился пред ней, но она без чувств упала в объятия братьев….