Колыбель
Шрифт:
Так я говорил Даре, прижимая ее к себе, пытаясь успокоить, что бы ее не захватила истерика. Девушка не успокаивалась, продолжая трястись и вздрагивать.
– На вот выпей.
Протянул полную кружку вина.
– Нужно что то конечное покрепче, но чего нет того нет, моя вина, упустил совсем я этот момент.
Дара сделала пару глотков, стуча кружкой по зубам, не в силах удержать трясущиеся руки, они как будто у нее жили своей жизнью, и ни в какую не хотели слушаться свою хозяйку.
– Нет, нет, нужно выпить все.
Кружка опустела, а девушка
– Мне умыться нужно, не ходи за мной.
Девушка ушла, а я решил приступить к извлечению стрел из бывшего чудовища. Жалко, что он обратно в человека перекинулся, такие замечательные клыки можно было в качестве трофея для чародейки взять.
Желаете развеять?
На траве остался лежать пучок стрел, алая лента, заколка для волос, обрамленный серебром здоровенный волчий клык на цепочке, и горка золотых монет. Монет я насчитал аж восемьдесят шесть, лента с заколкой были самыми что ни на есть обыкновенными, а вот клык…. Клык оказался знатный, а скорее редкий, это был артефакт и звался он, - жизнюк или же жизняк. Наверное в комплект к кольцу воскрешения, система вручила девушке эту редкость, - артефакт мог делится своей накопленной жизненной энергией с хозяином, когда у того оставалось меньше тридцати процентов, а затем ее восстанавливал, правда тоже за счет хозяина, но делал это не в ущерб, а лишь изымая излишки. Так что повезло чародейке, сильно повезло, редкая вещица ей досталась, да и оборотень наверное редкая зверюга, раз такие трофеи знатные, или может уровень у него сильно зашкаливал.
Девушку обнаружил не далеко от ручья, спящей под раскидистым дубом, а может вовсе и совсем не дубом, уж очень странные были у дерева листья. Дара положив под голову руку второй крепко прижимала к себе все еще живого Куню, и чему то там улыбалась себе во сне, - идиллия. Я достал волчьи шкуры и переложил эту сладкую парочку на одну из них, второй укрыв сверху. Как проснется, будет ее мучить зверский голод, так всегда бывает, когда перегорает адреналин в больших количествах, так что нужно мне озаботиться харчем для отважного Робин Гуда.
Проснулась девушка когда солнце уже пропутешествовало три четверти небосвода и с раскалено-белого превращалось в оранжевое, периодически скрываясь за перистыми облаками.
– Я что полдня проспала? Ой, а что это так пахнет?
Повела носом чародейка, непроизвольно сглатывая слюну.
А пахла у нас ушица, на судаке да с жирными окунями, не зря оказывается я с Охрипом от этой почемучки на рыбалку сбегал, да и пряности купленные еще на рынке в песочнице пришлись как нельзя кстати, ну а зелени, не говоря об овощах, в моем кармане не одна корзина отыщется.
Дара сглотнула еще раз, и как сомнамбула направилась в сторону прогоревшего костра, над которым и висел котелок на треноге, под крышкой которого томясь благоухало рыбное варево.
Когда уже вся уха была
– За героизм и личное мужество, проявленное в схватке с превосходящим противником, а так же за спасение своих товарищей, награждается чародейка Дара ценным подарком, и премируется денежной выплатой в размере восьмидесяти шести золотых монет. Ура товарищи. Ура, ура, ура.
Куня грызущий голову судака, уставился на Дару и тоже что то троекратно хрюкнул, при этом не выпуская рыбину из зубов.
– А от куда это?
– Твои трофеи, честно заработанные тобою в бою.
– Так мы ведь все вместе…
– Куня вон свое поощрение догрызает, а меня откровенно говоря нужно отправить не единожды в наряд, чтоб в будущем варежкой то не щелкал.
– Это мои первые трофеи.
Проговорила девушка, рассматривая белоснежный клык изукрашенный серебряным узором.
До хутора мы добрались когда уже начало смеркаться и от озера в поисках добычи потянулись тучи комарья.
– И где это вы так загулялись, я ужо устала кашу то разогревать, вас дожидаясь.
– На вот.
Протянул я Лукерье алую ленту с заколкой.
– Ох тыж батюшки, это же… да как же…
Прикрыла рот рукой старушка.
– Хочешь родственникам отдай, а лучше ничего им не говори, пусть думают что в город они подались.
Лукерья только закивала головой, а мы с Дарой пошли в дом.
Ваша репутация с хутором Ясный – 157
А на следующий день случилась с нами новая история.
Мы уже закончили утреннее мычание, позавтракали и занялись фехтованием, как раздались звуки била, кто то молотил железякой об железяку.
Лукерья выскочив из дверей припустила в сторону ворот, мы с Дарой переглянувшись устремились за ней, оба раздираемые любопытством происходящего.
В метрах тридцати от ворот, гарцевало пять лошадей с седоками на спинах, четверо из которых были в кожаной броне а пятый был какой то расфуфыренный пижон.
Тут же собралась и добрая половина хуторян, кто с топором а кто и с вилами, примерно с десяток было охотников, те были с луками.
Пижон поднялся в стременах и срывающимся на фальцет голосом стал вещать, пытаясь докричаться до нас.
– Хуторяне, вы наверное все меня помните, я Миколай, муж умершей девять лет назад Марии, дочери Лукерьи.
– Да это же Миколка.
Всплеснула руками хозяйка хутора.
– Я привез бумаги от судьи, по которым являюсь отцом и одновременно опекуном своей дочери Варвары. Так же я привез бумаги, в которых говорится, что Лукерья дочь Матвея, долгие годы занималась ведьмачиством и наведением порчи, а посему должна быть взята под стражу и отправлена в столицу на суд. Теперь выходит что я ваш хозяин хуторяне, и мне вы тепереча будите подчинятся и платить десятину. Кто же не согласен, может сейчас собирать свои пожитки и отправляться на все четыре стороны, или вместе с Лукерьей в колодки. Всем все ясно? Тогда отворяйте ворота вашему господину.