КОМ 2
Шрифт:
— Премного благодарны-с! Заходите ещё!
— Как-нибудь…
Вышел из здания, огляделся. Давешние охранники неторопливо прохаживались неподалёку. Кивнул меньшему:
— Уважаемый! А пригласи-ка Ярослава. Дело возникло.
В две секунды из боковой дверцы явился лубочно-купеческого вида малый в красной шёлковой рубахе, пёстром жилете, франтоватых полосатых штанах и до сияния начищенных сапогах гармошкой. И в пенсне! Его, видать, выдернули от важных дел, и был парниша по этому поводу немного
— Чего изволите, господин хорунжий?
— Ты, братец, не кривись-ка, а сюда слушай. Кассир, — я мотнул головой на дом, — сказал, ты знаешь и можешь проводить, тут рядом местечко есть, где прикупить можно всякое нужное.
— А-а! — расплылся Ярослав. — А я то уж невесть себе что удумал. Конечно, провожу вас. Вот только замену крикну, и прогуляемся. А вы по части чего интересуетесь? Просто там три лавки есть, и все рядом.
— Знаешь, а давай во все зайдём.
— Отличная идея! — купчина крикнул сменщика. — Направо прошу-с.
— Погоди! Для начала к нашей машине подойдём, — он напрягся. — Да ты не трясись, деньги-то нужно взять, не с собой же капиталы таскаю. Там, в лавках твоих, ежели карта ляжет, много оставить придётся.
Ярослав немного нервически засмеялся:
— Ну ежели б это мои лавки были…
— Эт да.
А ЭТА ЛАВКА ЕЩЁ ПОДОЗРИТЕЛЬНЕЕ…
Мы неторопливо прогулялись до «Победы». При нашем приближении пассажирское стекло со стороны тротуара опустилось, и Иван недовольно прогудел:
— Коршун, тебя за смертью посылать!
— Князь, денег дай, — надо было видеть его лицо! Только ради этого стоило затевать поход к «Победе».
— Э-э-э… Тебе не хватило?
— Билеты нынче дороги, плюс возникли определенные незапланированные траты.
На удивление Сокол ответил коротко и по-деловому:
— Сколько?
— Дай сколько есть, останется — верну.
— Нормальные у тебя запросы! Если это был не ты… Держи! — он протянул маленький саквояжик.
— Ну, спасибо за доверие, князюшко.
— Всё бы тебе смешочки… Может, с тобой сходить?
— Сиди, договорённость на одного была.
— Добро, жду, — и окно поползло вверх.
Обратно шли в настороженном молчании. Наконец Ярослав не выдержал:
— А товарищ ваш — это кто?
— Оно тебе надо? Меньше знаешь — крепче спишь.
— А вот неправда ваша, господин хорунжий. В нашем деле лучше знать, чем не знать. Если он и правда, — купчина забавно шевельнул бровями и дёрнул головой вверх, — а вы при ём, значит не в ту лавку вас надо вести, в какую раньше собирался. А совсем в другую.
— Ты смотри, как всё сложно… — я прикинул. — Веди-ка братец в ту, другую лавку.
— Ну а как?! — предупредительно и суетливо зачастил провожатый. — А как же?! Нужно ж с пониманием подходить…
За сими
— Прошу ничему не удивляться. И… за оружие лучше бы не хватайтесь.
— Постараюсь.
— Уж вы извольте. Очень прошу. Фридрих нервный, что при его работе опасно.
— Ага.
Отворив скрипучую высокую калитку, зашли во двор. Обычное подворье, только что не прибрано, трава не скошена, щепки от поленьев валяются, неустройство. Ну, в чужой монастырь со своим уставом не лезут. Мож, им религия какая прибираться не велит?
Зашли в дом, а там… ёшки-матрёшки! Прямая противоположность двору! Всё чисто, да не просто чисто, а прям вылизано, столы-полочки по линеечке, натуральная лаборатория тебе. Я столь образцовый порядок только в матушкиной травной избе и видел, там у неё строгость похлеще любого госпиталя.
И дядя нас встретил колоритный. Ежели кузнеца былинного представить — ростом с косую сажень (так что даже мне пришлось на него снизу вверх смотреть), руки с мою ногу в охвате, борода лохматая — да вместо кожаного фартука кузнецкого, натянуть на него костюм тройку, синий галстук с искрой и маленькие очки в серебряной оправе… Представили? Вот и мне сложно было.
— Фридрих Францевич, мы к вам. Клиент важный, — масляно расплылся купчина, подразумевая «денежный». — Очень, — Ярослав выделил это слово, — очень важный. Вы уж поспособствуйте?
— Ярославушка, душа моя, — нараспев протянул здоровяк, — так ко мне другие и не ходят, — потом он посмотрел на меня и осёкся: — Ярик, сукин сын, ты кого привёл? Со всем почтением, господин хорунжий, — слегка поклонился он мне. И снова купчине: — Дегенерат! Предупредить мог? — хозяин оправил рубаху и встряхнулся. — Так-так, господин Коршунов, чем моя скромная лавка может вам помочь?
— О как, мы знакомы?
— Ну так, слухами земля полнится. Хорунжий Коршунов, боевой сотоварищ Великого князя Ивана, — Ярослав за спиной шумно сглотнул. — Я ж говорил: идиёт! Не обращайте внимания. Пройдёмте.
Мы подошли к столу на котором явно в заданном порядке лежали крапивный шнурок с узелками, непонятная штуковина типа астролябии и кучка деревянных фишек со странными буквами.
— Дайте вашу руку, господин хорунжий, желательно правую.
Ну, где наша не пропадала! Протянул ему десницу. Яков Францевич подвигал по столу широкий деревянный поднос:
Сейчас рукой не шевелите-ка, — сам же проворно сунул руку в нагрудный карман и, выхватив крошечный, треугольный, костяной по виду ножичек, ловко ткнул меня в палец.