Ком 9

Войлошников Владимир

— По-хорошему, он глубже спускается — а там ему всё равно.

— Вот оно как!

— Сейчас мы её изолировали, посмотрим, каков будет эффект. Свадьба у Миши пройдёт — я бы бочку в институт артефакторики свозил, показать, описать.

— То есть использовать вы её не собираетесь?

— Ну разве что для царской рыбалки, — усмехнулся я. — Или гостей заморских до умопомрачения поразить. Не хочу же я до оскудения Байкал довести… Ладно! — Я хлопнул ладонями по коленям и встал. — Пошли глянем, что там.

* * *

В

полынье всё ещё кишела рыба. Было её всё ещё много, но совсем не так, чтобы прям сама из воды вымётывалась.

— Ух ты! — сказал за моей спиной Иван и побежал обратно в дирижабль с воплями: — Вставайте! Вставайте скорее!

Первым вылетел Хаген с пистолетом в руках.

— Тихо! Отставить оружие! — гаркнул Сокол. — Рыба! Да вставайте же, там такая рыбалка, вы всё продрыхнете!

— Точно! — выскочил на одной ноге Мишка, спросонья не попадающий во вторую гачу. — Мы ж рыбачить приехали!

— Вспомнил, гляди-ка! — заржал Серго и тут же увидел в панорамное окно салона, что творится вокруг проруби: — Да вы посмотрите! Они её прямо руками хватают!

— А я вам про что?! — возопил Сокол. Все резко проснулись и помчались к полынье.

Через полчаса рыба как будто успокоилась, начала спускаться вниз, и только отдельные серебристые блики мелькали в толще байкальской воды. К этому моменту все участники мальчишника успели выловить по ведру рыбы (буквально по ведру — ведром) и были страшно довольны.

— Япона мать! — завопил вдруг Дашков и хлопнул себя ладонью в лоб.

— Я вас слушаю, — невозмутимо сказала Айко.

Миша непонимающе захлопал на неё глазами, свёл в уме две этих фразы и покраснел:

— Прошу прощения, но мне срочно нужно бежать!

— Что такое? — хором крикнули мы ему вслед.

Дашков на бегу замахал руками, на трапе обернулся, крикнул:

— Жеребец! — и скрылся.

— А-а-а! — вспомнили мы с Хагеном разом. — К десяти же коня доставят!!!

Пока мы объясняли остальным, что за конь, Миша выскочил из дирижабля, поразив меня до глубины души. На сей раз на нём была спортивная форма, в уставе нашего училища прописанная для курсантов как «летняя» — сатиновые трусы и белая майка.

— Протрезвинку дать?! — крикнул Петя.

— Я уже! — коротко отрезал Дашков и принялся всячески скакать по льду, разминаясь. После этого он, не говоря худого слова, прыгнул в полынью, разогнав оставшихся омулей, и несколько раз от души нырнул. Выскочил — и помчался, закладывая большую петлю вокруг полуопустевшего бурятского лагеря, паряна ходу, как паровоз.

— Чё это он? — осторожно спросил нас подошедший Дагбажалсан.

— Сохнет на бегу, — по существу пояснил ему Хаген.

Михаил тем временем проделал половину маршрута и мчался уже обратно. К нашему кружку подтянулись ещё несколько парней. Подошёл и Цырен.

—

А чё он? — спросил он уже у Дагбажалсана, показывая подбородком на мчащегося Дашкова.

— Сохнет! — веско ответил тот.

— А-а…

Молодёжь некоторое время переваривала информацию.

— А это… А зачем он мок? — спросил Цырен (снова у Дагбажалсана).

На этот вопрос у того ответа не было, и он молча обернулся к Хагену, слегка подбоченясь и склонив голову.

Хаген негромко откашлялся:

— Он… готовится к прибытию коня.

Дагбажалсан повернулся к Цырену и развёл руками:

— Понял?

Цырен подумал.

— Конь — это я понимаю, — ещё одна глубокомысленная пауза. — А чё к нему готовиться, а?

В этот момент Дашков завершил свой забег и остановился около нас, отдуваясь:

— Ну что?.. И где конь?..

Тут Дагбажалсан набрался решимости и осторожно тронул Дашкова за плечо, сложив брови домиком:

— Братка, ты на нас сейчас не сердись, да — а что за конь?

— Как?! — Миша недоверчиво оглянулся по сторонам. — Вчера мы выпивали с этими… — он пошевелил в воздухе пальцами и призвал меня на помощь: — Помнишь, Илья? Которые сказали, что у шамана коня попросят, ну?

Я, если честно, с трудом сдерживался, чтобы не заржать аки неявившийся конь, и только кивнул. Но тут неожиданно пришёл на помощь Хаген:

— Там был ещё такой рыжий парень. Он обещал взять какого-то особого коня у некого Шамана.

— Рыжий? — в один голос сказали вожаки и уставились друг на друга.

— Ты рыжего знаешь?

— Да, вроде, был один с верхнего отога.

— И чё, где он?

— Да я почём знаю? Уехал…

— К шаману?

— Чё придумываешь?! Кто ему коня даст, скажешь тоже…

— Так что — не будет коня? — с легким разочарованием, но ощутимым облегчением спросил Дашков.

— А-а-а, брат! Хочешь коня — выбирай любого, тебе подарим! — махнул рукой Дагбажалсан. — давай, пошли, щас прямо выберешь — твой конь будет!

Миша, несколько ошалевший от такого напора, растерянно оглянулся на нас.

— К сожалению, дорогие друзья, — нашёлся Петя, — наш дирижабль не приспособлен к перевозке животных.

— Э-э-э, это недоработка! — прижмурил один глаз Дагбажалсан, поразив меня этим утверждением. — А ведро есть?

— Ведро? — переспросил Дашков. По-моему, он вообще уж потерялся.

— Ну, ведро, — Цырен показал руками, — такое вот, с ручкой. Давай ведро, сагудая вам отсыпем. Там парни уже сделали. Только знаешь что, оденься хоть немножко, братишка, смотреть на тебя холодно…

И нам-таки вручили целое ведро сагудая. И мы трижды подняли за нашего жениха чашечки с тарасуном у трапа дирижабля, и Мишка от переизбытка чувств обнимался со всеми и чуть не плакал, а потом взмыл в небо огненным болидом.