Ком 9

Войлошников Владимир

Полина вышла из директорской, как-то по-дурному — не широко открывая дверную створку, а словно протискиваясь в щель — и сделала неуклюжий книксен:

— Приглашают-с.

Я вошёл, плотно прикрыв дверь за собою. Господин директор — невысокий, довольно полный и какой-то весь как будто масляный, живо подался мне навстречу из-за своего стола, жадно всматриваясь в моё лицо:

— Действительно, действительно… Феноменально! Господин Вяземский, прошу садиться. Сигару?

— Не балуюсь.

— А рюмочку за знакомство?

— Что-то я не пойму, вы меня потчевать,

что ли, пригласили?

К слову, стол у этого директора был и завален бумагами, и уставлен какими-то статуэточками, и даже какая-то чашка медная посредине болталась — на ножках, вся облепленная медным же виноградом и полная вонючего на мой звериный вкус пепла.

Бу-э.

Согласен.

— А вы — человек дела? — живо потёр ручки этот субъект. — Похвально! В таком случае, не откладывая в долгий ящик, предложу вам весьма выгодную для вас работу.

— И что же от меня потребуется? — оценивающе спросил я.

— Мелочь, пустяк! Всего-то лишь иногда играть человека, на которого вы так замечательно похожи.

Глаза у директора разгорелись, словно он представлял себе множество вариантов использования двойника.

— То есть, Свадебного Коршуна изображать? — уточнил я.

— Именно.

Что-то, видимо, промелькнуло в моих глазах, потому как директор сразу перестроился:

— Вы не подумайте, всё будет согласовано. Но его светлость — человек занятой, и бесконечный поток просителей очень ему досаждает. А мы бы его освободили от этой нагрузки. Вам, голубчик, и делать ничего особо не придётся, только сидеть вот тут и обещать входящим, что у них брак в скором времени сладится. А мы бы вам за каждую аудиенцию по империалу оплачивали. — И такую рожу скроил противную, что я поморщился и кисло спросил:

— По империалу?

Директор расценил это как торг, явно, тут же живо прикинул, что это за то, чтоб рядом с герцогом пройтись они с женихов-невест по полсотни берут, а за живое общение можно и поболее запросить, и сразу накинул обещаний:

— Хорошо, по два. Два империала за несколько слов! Соглашайтесь, голубчик! Народ к нам хорошо идёт, этак вы сможете за вечер жалованье титулярного советника получать! — и улыбнулся этак слащаво.

— Да ведь мне придётся людей обманывать?

— Ну, дорогой, мой, — развёл он руками, снова расценив мои слова как попытку набить цену, — не могу больше дать! Не могу! Посудите сами — а секретарям? А охране? А аренду? А городовому дать, чтобы лишних вопросов не возникало?

— Так люди назад пойдут! — я натурально не понимал, на что он надеялся, заманивая человека с улицы. — Они ж на Свадебного Коршуна рассчитывают, а не на артиста ряженого!

На эти слова он довольно расплылся:

— Вот о чём уж не беспокойтесь! С нас не убудет. Заплатим пару андреек посыльному, чтобы он до лентовязки в Карлуке сгонял да на палку ленточек с прописанными именами навязал — и вся недолга. Свадебный Коршун обещался, что всем ищущим счастливого брака через то будет счастие. Так что с нашей стороны никаких обманных действий — всё по инструкции! — тут он даже палец в потолок задрал,

мерзавец! И сияя лоснящимися щеками, прибавил: — А коли отдельные дурни хотят больше себя успокоить, кому-нибудь денежки отдав, так пусть лучше нам несут, правильно? А мы им в этом поспособствуем! Хе-хе.

И так меня это «хе-хе» взбеленило — просто как капля окончательная. Сам не заметил, как метнулся к столу и рявкнул:

— Ах ты, гнида паскудная! — а на лоснящихся щеках только отблески голубые. Засветились зубы, значицца.

Директор совершенно по-бабьи взвизгнул, в коридоре загрохотали шаги мордоворота-швейцара, а я уже прихватил толстомордого хозяина за шкирятник и возил его по столу — по бумагам, по пеплу вонючему, рассыпая по сторонам звенящие статуэточки.

За спиной грохнула дверь.

— А ну, оставь гос…! — дальше швейцар ничего не успел выкрикнуть. Его лицо почему-то промелькнуло мимо меня. И ещё я успел увидеть подмётку курсантских сапог сорок седьмого размера.

Чопорный голос Хагена спросил:

— Илья Алексеевич, я полагаю, вам не нужна моя помощь?

На заднем плане истерически верещала молодая дамочка, а старшая вопила, как иерихонская труба:

— Да вас сейчас всех!.. Да вы пожалеете!..

17. ПРЕСТУПЛЕНИЕ И РАЗОЧАРОВАНИЕ

Я ВАМ ПОКАЖУ!

Все звуки сплетались в чудовищную какофонию, на фоне которого выделялся ржач Серго. Тут же что-то щёлкнуло и грохнуло — похоже, из револьверта стрельнули, смех Багратиона мгновенно сменился рыком, молодая Полина пронзительно завопила:

— Волк! Во-о-о-олк!!! — и загрохотала какая-то мебель.

Но всё это происходило где-то на задворках сознания.

Тщательно сдерживаемая ярость выплеснулась как-то вдруг. Я затряс директора сего заведения как грушу:

— Как ты, сучий потрох, посмел людей морочить?!

— Наше заведение гарантирует успешные браки! — упорно выкрикнул директор.

— Действительно! — сардонически хмыкнул Хаген, сдирая с руки разодранную об охранника перчатку. — Глянь, Илья Алексеевич! — он продемонстрировал свой кулак с блестящим обручальным кольцом. — Не успел я явиться в это заведение — а уже счастливо женат!

Это почему-то окончательно вывело меня из себя, и я затряс дельца ещё сильнее:

— Имя моё доброе позорить!!! Говори, мерзавец, сам сие придумал, иль надоумил кто?!

— Яб… Яб… — зубы господина директора клацали, и он ничего толком не мог сказать.

— Ну?! — я швырнул его в кресло. — Какой ещё «Яб»?

— Я буду жаловаться! — визгливо выкрикнул Апполинарий Как-его-тамович и одёрнул пиджак. — За мной стоят влиятельные люди!

— Ах ты, сука! — едва не восхитился я. — А не хочешь ли выяснить, тварь ли я дрожащая, — я накинул шкуру, — или право имею?!

Вот уж не знал, что мужчины способны издавать столь резкие и высокие звуки. Аж уши слегка заложило. В дополнение к эффекту директор ещё и неароматно засмердел.