Кома (Вор должен сидеть)
Шрифт:
Потом перевёл взгляд на фасад здания и прочёл название клуба.
– «Посейдон»… Надо же, как обозвали. А, по мне, как была «Устрица», так и осталась. Голубая… Одни пидо…
У Блохина задёргался глаз, верный признак, что он раздражён.
– Ну, что? Едем? – Ваня обернулся к водителю.
– Сейчас, брезент привяжу. Порвался.
УАЗ доживал свой автомобильный век, полностью выработав моторесурс ещё пять назад. Но на пенсию его не отправляли, ждали, когда развалится на запчасти сам, где-нибудь по дороге.
– Сегодня из Гудермеса звонили, – Ваня достал из кармана мятую сигарету, но не прикурил, – Рыжий погиб…
– Как?…Как погиб? – опешил Денис.
– На фугас
Со стороны клуба раздался новый раскат гогота.
– Погоди… Может, ошибка… Нормально расскажи.
– А тебе-то не все равно? Господин начальник.
– Готово, Андреич, – доложил водитель.
Блохин швырнул в сторону, так и не прикуренную сигарету, открыл двери машины и бросил на Дениса взгляд, полный брезгливого презрения.
– Вали, пей пивко дальше… С Расулом поцеловаться не забудь.
Глядишь, ещё джип подарит.
И прежде чем захлопнуть дверь, прошептал:
– Шавки… Чтоб вам всем…
УАЗ обдал замершего в ступоре Неволина грязью из успевшей образоваться лужицы и прямо по газону вырулил на проспект, оставив за собой две чёрных колеи.
«Рыжий… Да нет, не может быть… Его же показывали недавно по телевизору, брали интервью… Там ведь спокойный район».
Два месяца назад Рыжов поехал со сводным отрядом ГУВД в Чечню. Хотел получить какие-то бумаги, чтобы встать на очередь за квартирой. Якобы, есть какие-то льготы… Рыжий по-прежнему жил с детьми и женой в общежитии. Без всяких перспектив. Получил льготы… Старшей дочери недавно исполнилось шестнадцать.
Денис забрал стоящий на скамейке бокал и побрёл назад, к клубу.
– Денис Сергеевич! – полный патоки голос Котова заставил Неволина вздрогнуть, – где ж вы пропали?
– Заблудился, – неожиданно для себя самого прошептал он.
Резко рванул на себя дверь, зацепив какого-то молодого бандюжонка, и метнулся к гардеробу.
– Слышь, ты полегче, в натуре! – завопил зацепленный, – задницу порву крест накрест!
Денис вырвал у гардеробщика куртку, накинул её на плечо и ринулся назад, к парадному подъезду. Литвиненко уже не было, видимо, ушёл пировать дальше. Поравнявшись с угрожавшим ему братком, хлёстко угостил того носком ботинка в жизненно важный орган, а когда тот согнулся в поясе, указательным пальцем зацепил его за толстую цепь и потянул вверх.
– Запомни, бобик стриженый… Твоё место в будке! Оттуда и тявкай, цепень бычий!
Чьи-то руки попытались схватить Дениса, но он вывернулся и отпихнув юношу, хватающего золотозубым ртом воздух, бросился к джипу, не обращая внимания на оскорбительно-угрожающие крики…
…Он не знал, куда гнал машину. Гнал и все… Не затормозил перед выскочившим на обочину гибэдэдэшником. На ходу достал из бардачка фляжку с коньяком и залпом осушил половину. Никак не мог согреться… Холод доставал изнутри.
На красный свет проскочил перекрёсток, едва увернувшись от бампера «Волги», окатил из лужи людей, стоявших на остановке. Наконец, упёрся в бетонное ограждение, перегородившее путь. Дальше велись дорожные работы, и проезда не было. Денис вылез из джипа и огляделся, куда его занесло. Занесло на берег Невы, к Троицкому мосту, закрытому недавно на ремонт. Напротив светилась в лучах прожекторов Петропавловка, пронзая золочёным шпилем чёрное небо.
Денис бросил машину, забрал флягу и спустился по гранитным ступеням вниз, к воде. Уровень Невы поднялся, утром объявляли штормовое предупреждение. Наводнение обычная вещь в это время года. Ветер рвал волны, река стонала, пытаясь вырваться из гранитного плена, брызги долетали до парапета, ограждающего набережную. Денис присел на один из каменных столбиков, державших чугунную цепь, уставился
Последние слова Блохина бесконечным эхом застряли в мозгу. Коньяк не заглушил их, наоборот, многократно усилил…
«А тебе-то не все ли равно?… Вали, пей пивко… Чтоб вам всем…»
Денис приложился к фляжке и допил коньяк. Хороший коньяк. Купленный в дьютифри, когда ездил отдохнуть в Суоми. С подружкой…
Волна ударилась о ступень, окатив его залпом ледяных брызг. Он не реагировал.
«С кем я?…И кто я?»
Денис вдруг вспомнил десятилетнего пацана, которому он вернул отобранный велосипед. Давным-давно, ещё в девяносто третьем… Родители мальчишки жили небогато, копили целый год, чтоб сделать сыну подарок на день рождения. На второй день местные переростки отняли велик, да ещё поставили пацану фингал… Мать пришла в отдел. Без истерик и криков. Тихо оставила в дежурке тетрадный листок с заявлением. Шеф, прочитав, велел Денису списать его в архив по малозначительности. Есть дела поважнее. А велосипед новый купят, не велика беда… Денис, уже хорошо знавший местных шалопаев, велосипед отыскал без особых проблем. Надо было видеть глаза пацана, когда тот зашёл в кабинет и заметил в углу свой подарок. Надо было видеть мгновенно потеплевшие глаза матери… Спустя неделю они прислали Денису письмо. На таком же тетрадном листке, что и заявление. Письмо до сих пор лежит у него…
Почему он сейчас вспомнил это? Подумаешь, велосипед.
Потому что, как и тот день рождения Рыжего, это было настоящее… То, чего давным-давно нет и, возможно, уже не будет. Будут фальшивые улыбки Котова, лисьи речи Расула, холодный шёпот своих за спиной… Своих?
Чей он?
Порыв ветра чуть не опрокинул Дениса со столбика.
«Успокойся! Ты мужик! Взрослый, крепкий мужик! Какие ещё велосипеды? У тебя джип за спиной! Ты всего добился, тебе завидуют! Ты умеешь жить! Гони поганой метлой все эти никчёмные мысли… Какие могут быть угрызения? Оглянись! Время такое! Все в порядке, хватит ныть! Всегда чем-то приходиться жертвовать. Иначе нельзя. Иначе не бывает… Выбирай.
… А Рыжий? Рыжий выбрал… И Блохин выбрал. И мужики, идущие под пули и ножи за копейки, согнутые, но не сломанные, не скурвившиеся… А ты с ними только по месту службы, но не более. Ты для них чужой, из другой реальности. Ты не с ними, как не оправдывайся. И ты это прекрасно понимаешь. И доказать обратное ты должен ни им, ни начальству, а самому себе. Себя не обманешь…
…Как надоело приглашать на дни рождения не тех, кого хочешь, а тех, кого удобно, кто интересен… И почему, когда прижмёт, ты вынужден просить помощи не у своих, а у бандитов, которые помогут не из-за большой любви или уважения, а потому, что им выгодно тебе помочь. Чтоб после потребовать ответных услуг… Гораздо более серьёзных. И ты не сможешь отказать, ведь за твоей спиной нет никого. Кроме джипа «Гранд-черроки». И любое твоё поражение будет воспринято всеми не с сочувствием, а со злорадством… Кто будет слушать тебя и переживать? Джип? Карточка с валютным счётом? Дачный участок с усадебкой и сауной? Даже жена, самый близкий, казалось бы, человек, не будет, потому что давно только называется женой…
Четыре серых толстых стены… Непробиваемых песчаных стены. В которые ты запер себя сам… Ты никому не нужен.
Никому…
Тоска…
Нет… Кома…
Шум шквального ветра заглушил все остальные звуки. Начинался шторм, вода прибывала буквально на глазах. Денис поднялся и швырнул фляжку в Неву. Ему не хотелось уходить отсюда. Может, потому, что здесь, на ветру, он не чувствовал давления стен…
Он не расслышал бы пиликание мобильника. Но тот был поставлен на вибрацию и Денис уловил вызов. Отвечать или нет?…