Кома (Вор должен сидеть)

Кивинов Андрей Владимирович

– Держи его! Держи!

После чего помчался следом по коридору. В дверях столкнулся с постовым, вылетевшим, как ошпаренный, из своей будки. Выиграл ещё три секунды…

…Даже ночью Генкина

спина служила на предательски белоснежном фоне отличной мишенью… До парка оставалось метров тридцать, когда Денис с постовым выскочили из дворовых ворот изолятора. Милиционер передёрнул затвор, присел на колено, прижав приклад «Калаша» к плечу. С такого расстояния промахнуться невозможно…

– Не уйдёшь, сука…

Услышав звонкий, ледяной щелчок затвора, Генка замер и медленно обернулся…

Палец лёг на курок…

– Не стрелять!!!

– Имею право… Не уйдёшь, сука…

Чёрные, пустые глазницы… Шум крыльев…

«Я хочу жить, Дениска…»

Денис ударил снизу. Ногой под ствол автомата. Грянул залп, пули ушли в чёрное бесконечное небо. В следующее мгновение он навалился на сержанта, и, хрипя и разрывая застуженные лёгкие, изо всех оставшихся сил заорал:

– Беги!!! Беги, Генка!!! Беги!!!…

* * *

Три

месяца спустя.

– Подсудимый, вам предоставляется последнее слово.

В зале судебных заседаний находилось не так много людей. Родители, Юлька с дочкой. Адвокат. Замполит, притащившийся сюда по долгу службы. Блохин, примчавшийся пять минут назад и до сих пор не отдышавшийся.

Денис оторвал глаза от пола… Мама плакала, отец с волнением смотрел на сына.

– Подсудимый, вы слышали?

Денис поймал взгляд Блохина…

Ваня улыбался. Но не злорадной улыбкой победителя, доказавшего правоту. Это была улыбка своего. Того, кто всегда рядом.

Ваня подмигнул, сложил пальцы колечком и поднял руку вверх. «О'кей!».

Денис тоже улыбнулся и вдруг неожиданно для всех и, возможно, для себя самого во весь голос засмеялся. Искренне и открыто, как не смеялся последние десять лет…

Стены пещеры начали медленно осыпаться…

– Суд удаляется на совещание…

Ноябрь 2001 года.