Комацу

Una Farfalla

Зря.

Глистосиска, эмопенок и дыньцо. Готовил и ел Лайвбирер сам. Комацу внимательно наблюдала за всеми его действиями. Привычные, профессиональные, но при этом только часть из них была… живой. Как будто… так делала она на кухне Сетсуно-сан, когда только училась готовить сложные ингредиенты. Работа по картинкам в книге, неживая, механическая. Несмотря на это, шеф подпольной кухни сумел съесть все в кратчайшие сроки. Люди Матча, наблюдавшие за складом, не заметили никаких нарушений.

Лайвбирер явно

знал, какие карты составляют пару, в то время как Коко опирался на собственную синестезию. Он расшифровывал электромагнитные волны, испускаемые картами, в понятные картинки. Но это не давало ему никакой информации о типе ингредиента или о количестве очков, только о парах.

– Торико, Комацу, постарайтесь приготовить и съесть все, - серьезно произнес он.

Основываясь на анализе уже открытых карт и испускаемых ими волн, он мог говорить о сложности и очках каждого ингредиента.

Комацу прикусила губу, сжала руки, смотря на мужчину. Пожалуй, только она одна в зале видела его сомнения и колебания, его тревогу. Для всех остальных Коко выглядел невозмутимым, недосягаемым Небесным Царем.

Им выпал Альпудинг - огромный десерт, величиной с целую гору. И съесть его следовало за сто пятьдесят минут.

– Вы можете отказаться, это будет ваш первый из двух возможных пропуск, - любезно предложил Лайвбибрер, усмехаясь.

– Не говори ерунды!
– Торико уже повязал салфетку на шею.
– Я обожаю пудинг.

Комацу прошлепала босыми ногами в сторону кухни. У Торико может значительно повысится уровень сахара в крови из-за этой огромной сладости. Что в свою очередь приведет к ускоренному выделению энергии в Клетках гурмана и обезвоживанию красных кровяных телец. Следовало стабилизировать уровень, причем немедленно.

Торико тем временем влет всасывал нежнейший деликатес.

– Торико… у него не желудок, а черная дыра, - произнес Коко, тоже удивленный размахом аппетита товарища.

В зал вернулась Комацу в обнимку с банкой, наполненной маринадом и луковицами.

– Торико-сан, чтобы помочь пищеварению и чтобы вас не стошнило, я добавлю вот тут немного маринованного миндалука.

И специальных средств лично от себя. Густой состав из красного хрена, жгучего имбиря и кислого уксуса вместе нивелировали, ослабляли ядреный вкус друг друга. И пробуждали зверский аппетит в каждом, кто попробовал хоть капельку.

Торико подбежал, схомячил намазанную приправами часть. И коршуном, очень голодным коршуном налетел на оставшийся пудинг. За двадцать минут от него осталась лишь чистая тарелка и облизывающийся, все еще немного голодный Торико.

Зрители, да и сам шеф подпольной кухни были потрясены. Их удивленные крики раздавались отовсюду.

Бурбоньяк. Напиток тридцатилетней выдержки с содержанием алкоголя восемьдесят три процента.

– Вы имеете

право на пятнадцать минут перерыва перед поеданием очередного выпавшего ингредиента, - заметил Лайвбирер.
– Возможно, Торико неплохо было бы передохнуть.

Коко хмыкнул.

– Ты действительно плохо знаешь, кто такой Торико.

– Это он еще Зебру-сана не видел, - добавила Комацу.

– А что Зебра?
– подошел к ним Торико.
– Чего это вы нашего уголовника вспоминаете?

Комацу фыркнула.

– Просто представила, что бы делал Зебра-сан на нашем месте.

Охотники переглянулись и засмеялись, нет, даже заржали, как кони. Судя по лицам якудза, их совершенно точно посчитали неуравновешенными.

– Он бы просто избил всех сотрудников Казино, съел все ингредиенты, сломал все, что видит и отправился бы домой, - хихикнула Комацу.

– Это было бы гораздо эпичнее, - подхватил успокоившийся Коко.

– Но раз его здесь нет, придется справляться самим.

Торико направился к столу, куда уже доставили Бурбоньяк, а Комацу поспешила на кухню за закуской, что быстрее расщепляет молекулы алкоголя в крови. Только пьяного Торико им и не хватало.

Готовя на кухне Желупули, стараясь, чтобы их твердая скорлупа стала мягкой и податливой, Комацу ощущала на себе жадный взгляд. Постоянно, неизменно преследующий ее.

Коко пристально наблюдал за Лайвбирером, а тот… тот не сводил вожделеющего взгляда с Комацу. Каждое движение девушки, каждый наклон головы и даже вздох удостаивались самого сосредоточенного внимания. И в глазах его была не похоть - алчная жажда, жадное желание заполучить знания Комацу.

Торико не подозревал того, о чем знал с самого начала Коко. Все деликатесы, что он съел, были потрясающе вкусны, потому что их готовила Комацу. И дело даже не в добавленных ею составах, они лишь помогали убирать кое-какие неприятные последствия. Перед Комацу стоял серьезный выбор. Она могла скрыть свой талант, свое чутье и остаться незаметно для Лайбирера, ничем не примечательным поваром. Или продемонстрировать его во вей красе, отвлекая внимание на себя. Заставляя противника захлебываться слюной от желания вкусить ее воспоминания.

И она выбрала последнее. Чтобы помочь своим друзьям.

Комацу подошла, встала по левую руку от него. И неожиданно, в этом темном, закрытом помещении, наполненном различными деликатесами, Коко ощутил нежный запах полевых цветов. Мужчина вспомнил, как краснели ее щеки, когда он подходил ближе, брал ее за руку. В такие моменты запах становился чуточку сильнее, насыщеннее, как будто солнце нагревало лепестки цветов.

В груди разливалось собственническое удовлетворение. Торико она подобного не позволяла, живо сбагрив его на свидание с Рин.