Комацу
Шрифт:
Комацу не знала ответ на этот вопрос. Но всячески старалась показать всю прелесть Рождества и праздников. Они выходили в лес и долго играли в снежки или делали снежных ангелов, валяясь в снегу. Или могли часами сидеть у камина, обсуждая прочитанную ими обоими книгу.
Она сама не заметила, как стала называть его просто по имени. Мужчина не возражал, ему, казалось, даже нравилось - когда она звала “Коко”.
Словно стерлась еще одна преграда между ними.
Рождество приближалось. Комацу как раз развешивала повсюду букетики омелы. Раньше в этом не было особого смысла, так
– Что это, Комацу?
– Коко подхватил из корзинки букетик.
– Я чувствую, эти ягоды ядовиты.
– Да, немного, но только если их есть, - ответила с лестницы Комацу.
– По традиции, если мужчина и женщина окажутся под веточкой омелы в праздники, они обязаны поцеловаться. На самом деле, я всегда развешиваю их по дому. Без них… не так ярко.
– Да, определенно, - Коко задумчиво покатал между пальцами упругую ягоду.
– Они очень красивы.
– А еще, смотри, - девушка спустилась с лестницы, взяла в руку букетик. И поцеловала мужчину в щеку.
Ягодка омелы вспыхнула, в ней стала разгораться маленькая серебристая искорка. Стоило девушке убрать губы от щеки охотника, как искорка погасла.
– Ее называют Звездной омелой. Когда под ней целуются, она разгорается как маленькая звезда. Настолько похоже, что некоторые даже загадывают желания, - усмехнулась девушка.
Отошла, подхватила корзинку, чтобы развесить веточки в других помещениях дома.
И была остановлена крепкой рукой, перехватившей запястье. Комацу обернулась и удивленно посмотрела на Коко.
Лицо мужчины стало серьезным, сосредоточенным и… решительным. Как будто ему предстояло испытание.
Кто из них сделал шаг, она не помнила. Просто в какой-то момент они оказались близко-близко к друг другу, почти вплотную. Коко обхватил руками лицо девушки. Раньше она и не замечала, какие у него широкие ладони. Он наклонился к ней.
Время застыло, когда их губы соприкоснулись. Осторожно, нежно, почти на грани ощущения. Но Комацу пробил электрический разряд, от самого сердца в солнечное сплетение, чтобы там свернуться обжигающе теплым сгустком, от которого по телу лились огненные волны.
Ничего подобного с ней раньше не происходило.
Прерывистый, еле слышный вздох сорвался с ее губ. И Коко тут же отпрянул, застыл, напряженный, настороженный. Глаза его почти остекленели. Неужели так боится, что она отвергнет его?
Комацу поставила корзинку на пол и подошла к нему, прижала ладонь к щеке готового в любой момент отпрянуть мужчины. Коко требовательно, испытующе всматривался в ее лицо, ища малейший признак того, что его боятся. Его, вечно ядовитое чудовище.
И не находил. Комацу улыбалась так нежно, маленькая ладошка совсем не дрожала, когда она вставала на цыпочки и притягивала его к себе.
Второй поцелуй получился более… основательным и ощутимым. Теперь Коко уже не боялся спугнуть девушку, не боялся испугать. И обнимал ее так, словно от этого зависела его жизнь. И целовал так,
В его руках она ощущала себя такой маленькой.
И это ей нравилось.
Нравилось зарываться пальцами в густые короткие волосы, пахнущие ядовитыми колокольчиками. Нравилось, как звенит его серьга с цепочкой в ухе. И как прерывисто вздыхает этот сильный мужчина, когда она проводит пальцами по ней.
Ей все в нем нравилось.
Коко отстранился, приподнял ее и зарылся лицом в шею, прижимая к себе крепко, до боли. Как будто кто-то мог ее отнять. Он дышал часто, мелко, и сердце бухало в груди. Комацу ощущала его сильное биение. И улыбалась, обнимая в ответ.
Любовь пришла к ней уже давно, а она, идиотка, этого даже не заметила.
Как не замечала и тонкой, звонкой нежности в глубине шоколадных глаз, его заботливой бережности по отношению к ней.
И собственной ярости, когда кто-то обижает его словами. Коко может ответить ударом на удар, но перед градом слов он… остается все тем же неуверенным в себе мальчишкой с ядовитым телом.
Комацу немного отстранилась, не пытаясь выбраться из объятий.
– Коко?..
– Да.
Простой ответ на невысказанный вопрос. Комацу улыбнулась, прижалась лбом ко лбу мужчины.
– Я тоже.
Большего и не требовалось.
Звездная омела в корзинке у ног пары засияла, распространяя по дому яркий серебристый свет.
Это определенно было лучшее Рождество Комацу.
Стук в дверь прозвучал для них громом с ясного неба. Комацу приподнялась с груди Коко, удивленно смотря на мужчину. Они перебрались на диван, где девушка удобно расположилась на теле охотника. Коко перебирал длинные пряди ее волос, пропуская их сквозь пальцы. Рядом на столике стояли бокалы с вином. Они лежали в обнимку, смотрели на пламя камина.
И определенно никого не ждали.
Шеф Мансам приглашал их стать Гурман Клаусами для детей голодающих стран.
Коко и Комацу переглянулись. Неплохая идея, им определенно должен пойти красный цвет.
Вернулись они чуть живыми от усталости, но очень счастливыми от того, что удалось хотя бы в одну ночь помочь детям. Дурацкие правила МОГ, которые не позволяют товарообмен со странами, что не в состоянии заплатить ежегодный налог. Откуда у них такие деньги? Хорошо хоть Нергом и Джидалом занимаются теперь гурманская якудза и подпольная кухня, объединив усилия. Хоть там страдающих детей станет меньше.
Комацу было больно смотреть на худенькие тела, выпирающие косточки ребер и ключиц. И она отворачивалась, топила свои слезы в мехе короткой красной шубы Коко. А тот поглаживал по голове, не говоря ни слова.
Как они возвращались домой на Кису, Комацу же не помнила, впрочем, как спускалась с ворона - тоже. Проснулась уже в своей кровати, в штанах и рубашке. Снизу доносился негромкий шум - Коко решил приготовить завтрак под бдительным и неусыпным контролем Юня, Эстебана и Росянки из окна, которой доставались неудачные попытки.