Команда
Шрифт:
Здесь же висело мутное туманное пятно. Рассеивающееся с наступлением утра. Которое, к сожалению, никогда не наступит для этого сильного и страшного мужчины.
— Простите… — Неуверенно начала я, вызвав удивлённый взгляд, в котором явственно светилась неприязнь.
— Что вам нужно? — Ледяной голос, казалось, сочится презрением. На секунду закрыв глаза, вдруг поняла, что ничего не получится. Попросту не смогу предоставить убедительных доказательств. А на слово, несмотря на предотвращение недавнего покушения, он не поверит. И — такая неминуемая безысходность, заканчивающаяся смертью. Но, желая до конца оставаться чистой
— Вы не могли бы сегодня проявить особую осторожность.
Он недобро хмыкнул.
— Осмотрительность — часть моего ремесла, девочка. — К тому же, апартаменты хозяина в ближайшие несколько дней будут находиться под усиленной охраной.
— Нисколько не сомневаюсь. Но я говорю о вашей личной безопасности.
— Весьма польщён. — Язвительно кинул он.
И, обойдя меня, словно неодушевлённый предмет, последовал своей дорогой.
В бессилии я закусила губу. Ничто, никакие действия не могли изменить зыбкого и липкого марева, затмевающего ближайшие несколько часов. Привычный с детства дар предвидения внезапно изменил. Хотелось выть от ярости, кусая локти. И биться головой о стену. Заботясь о репутации агентства и, стараясь судорожными телодвижениями хоть как-то попытаться повлиять на события, нагло напросилась на аудиенцию.
— Дело столь серьёзно, что не терпит отлагательства? — Хмуро осведомился большой босс. — Или, моей жизни опять что-то угрожает?
— Вам — нет. — Отрезала я. — Но вот ему. — Кивнул в сторону стоявшего с недоверчивым видом бугая, пояснила. — Не могу сказать, что-то более определённое. Но этот человек вряд ли доживёт до завтрашнего утра.
— Умирать за меня — его профессия, девочка. — Засмеялся клиент. — Составляющая работы. «Модус операнди», и «Модус вивенди»* (*Образ действий. Образ жизни. (лат). одновременно.
— Как хотите. — Я устало опустила голову. — Я всего лишь слабая женщина.
— Не надо так переживать. — С фальшивой отеческой заботой произнёс хозяин. — Просто ложитесь спать. Ведь, как известно, «утро вечера мудренее».
Приняв душ, разделась и забралась в постель. И, как ни старалась бороться со сном, Бог Морфей всё же оказался сильнее. Провалившись в тяжёлое забытьё, чувствовала себя чертовски плохо. Всю ночь мерещились кошмары. Снилось, что навсегда утратила способность видеть будущее. И сопутствующую ей свободу выбора.
Проснувшись среди ночи в холодном поту, убедилась, что ничего не нарушает тишину. Выбравшись из кровати, прошлепала босыми ногами к холодильнику. И, налив полный бокал Джин-тоника, залпом выпила, слегка поморщившись. Всё же, алкоголь — великое изобретение. Натянутые как канаты нервы мгновенно расслабились. Всё вдруг стало нереальным и… неважным. Даже не пытаясь взглянуть на вероятности, снова улеглась в постель и, улыбаясь, стала вспоминать некоторые забавные случаи, происшедшие во время работы на агентство.
Одним из первых несложных дел, которые поручил Пал Палыч, стала… слежка за неверными супругами. Пикантность состояла в том, что оба изменяли друг другу с… одной и той же женщиной. Тридцатилетней танцовщицей стриптиза, не брезговавшей побочным заработком. И, не отличаясь особой целомудренностью, та по очереди удовлетворяла прихоть обоих платных партнёров. Как водится, заказчик требовал «достоверных доказательств». Не хочу касаться сейчас моральной стороны вопроса, так
Слегка опьяневшая и, несмотря на мрачноватые прогнозы «внутреннего я», вдруг абсолютно успокоившаяся, незаметно для себя заснула. Увы, мне, слабой женщине, не по силам изменить порядок вещей. И, в конце концов, случается лишь то, чему действительно суждено произойти.
Наутро в усадьбе царила настороженная суета. Прислуга поглядывала на меня с опаской. А пожилая уборщица и вовсе перекрестилась. Уже понимая, в чём дело, заглянула в свой внутренний мир. Лишь для того, чтобы убедиться, что была права. Возле ворот стояла машина «скорой помощи», в которой увезут тело. И буквально через час предстоял не очень приятный разговор со следователем.
Впрочем, для подобных мероприятий у Пал Палыча имеется несколько адвокатов, до самых дёсен сточивших зубы на буквоедстве. Да и, не думаю, что подопечный нашего агентства позволит проявлять излишний интерес к собственной персоне. Набрав номер, тут же убедилась, что изменила предполагаемый ход событий. Весьма сомнительное счастье говорить с милиционером достанется «представителю фирмы». Мне же, как понимаю, придётся в очередной раз отказаться от «выгодного предложения». И оно не замедлило последовать.
Облачённый на этот раз в официальный костюм, господин «N» был подавлен и серьёзен.
— Мы очень давно вместе. — Казалось, он сорвётся в рыдания. — Знаете, как это часто бывает… Одному из друзей вдруг начинает везти. И, когда вопрос заходит о безопасности, самое лучшее, что ты можешь сделать, это попросить помощи у того, кого хорошо знаешь.
— Примите мои соболезнования. — Тихо произнесла я. — Наверное, в данной ситуации никто не мог ничего сделать.
— Выходит, судьба? — Как-то неуверенно спросил он. Вот уж никогда бы не подумала, что такие люди верят в предопределённость. Скорее уж они привыкли полагаться на собственные возможности. Интеллектуальную мощь и непреодолимую силу денег.
— Не знаю. — Ещё тише прошептала я.
— Он был не только другом, но и партнёром. — Сообщил убитый горем человек. И, внезапно сменив тему, снова предложил то, чего я так боялась. — Переходите ко мне. Навсегда.
— Нет.
— Что вы имеете в вашей жалкой охранной фирме? Сто тысяч в год? Двести? — Я лишь усмехнулась, ибо не обладала и десятой частью названных сумм. — Вот-вот. — Распалялся он. — А, работая на меня, вы за несколько лет станете миллионершей.
Тихонько присвистнув, я, тем не менее, покачала головой. Ибо деньги никогда не привлекали ради самого факта обладания ими. Это всего лишь инструмент. Ключ к независимости. А вот то, что навязывал сидящий передо мной господин, было, пусть и золотой, но всё же клеткой. В конце концов, трудясь в агентстве, всегда имею свободу выбора. Пусть небольшую, но всё же. И, предпочти отказаться от чем-то не понравившегося задания — это никто не посчитает изменой клубу.