Комбат
Шрифт:
– Кто там?
– Борис Иванович Рублев. Ты, что ли, вчера звонила? Не признаешь?
– Станьте так, чтобы я могла вас видеть, – попросила Наташа.
– Давай – смотри.
Рублев развернулся сперва в профиль, затем анфас.
Дверь тут же открылась. Девушка стояла на пороге, завернутая в одеяло, хвост которого лежал на не очень чистом полу.
– Что ж ты звонишь, а сама не встречаешь, не ждешь? – комбат, не дожидаясь приглашения, шагнул в тесную прихожую и оказался лицом к лицу с Наташей.
– Осторожно,
Но стоило коту завидеть комбата, как он тут же замер, сел и недвижными зелеными глазами уставился на пришельца. Наверное, так его не испугал бы и огромный злой пес. Сидел и не двигался.
– А ну пошел! – комбат протянул к нему руку. – Не понял, что хозяйка тебя не пускает.
Кот тут же зашипел, оскалив пасть, и стал пятиться.
Его хвост распушился. Не выдержав взгляда Рублева, животное бросилось обратно, спасаясь в комнате своей хозяйки.
– Я не хозяйка, но он меня слушается.
– Не заметил.
Наташа поплотнее запахнула одеяло и потянулась рукой, чтобы прикрыть дверь. В узкой прихожей места было мало и ей пришлось прижаться грудью к Рублеву, чтобы закрыть замок.
Она неловко улыбнулась.
– Вы проходите на кухню, я сейчас, – извинилась Наташа. – В комнату не приглашаю, там моя подруга спит. Она любит поспать с утра.
– Сейчас.
Присев, комбат развязал шнурки, сбросил ботинки и, тяжело ступая, направился на маленькую кухню, где на столе примостились две немытые чашки с обсохшими ложечками и стояла пепельница с окурками, перепачканными помадой.
Из комнаты доносился шепот:
– Да не бойся, он у тебя жить не будет!
– Знаешь, мне и без тебя проблем хватает, Наташа.
Вздохнуть невозможно.
– Ты бы только его видела!
– Да нет уж, дорогуша, мужчин я по запаху узнаю. Если в моем вкусе, я его за километр чую.
– Никто тебе его и не предлагает.
– Он молодой?
– Если поднимешься, сама увидишь.
Комбат повел плечами, достал сигарету, вправил ее в костяной, оправленный медью мундштук, и с удовольствием закурил. Поискал взглядом, найдя пакет с кофейными зернами, зачерпнул пригоршню, бросил себе в рот с десяток зерен и принялся жевать.
– Я сейчас! – крикнула Наташа и вновь прикрывшись одеялом, сжимая в руке одежду, и бежала в ванную. Несколько раз хлопнула дверью, пытаясь закрыть вконец разболтанную защелку.
Стекла в окне между ванной и кухней не было, поэтому Рублев слышал, как журчит вода в унитазе, совмещенного санузла, как скрипят и дергаются под напором краны со сношенными прокладками.
– Я сейчас кофе приготовлю, – заслышав покашливание Рублева, крикнула Наташа.
– Да нет, кофе я уже пожевал, достаточно будет и воды – запить.
– Не поняла.
– Это не важно, по существу лучше поговорим.
– Я скоро.
Наконец Наташа появилась
– Расскажи все по порядку, что с Аидрюшей.
– Я так растерялась…
– По порядку.., по порядку…
Комбат спокойно смотрел на девушку. Та не чувствовала в его взгляде ни желания, ни сочувствия, хотя до этого она привыкла ощущать, что мужчин тянет к ней. От этого спокойного взгляда волнение ушло, и она принялась спокойно, обстоятельно рассказывать все, что ей было известно о происшедшем с Андреем. Она довольно детально вспомнила тот злополучный день в баре, затем, немного смущаясь, принялась рассказывать о своем визите в квартиру, о том, как услышала скрежет ключей в двери, залезла в шкаф, о том, как не растерявшись, выпустила грабителю прямо в лицо содержимое баллончика со средством по уходу за обувью.
Наконец Наташа смущенно пожала плечами:
– Вот, в общем-то и все.
– Хреновина какая-то получается, – задумчиво произнес комбат.
– Да, но мне от этого не легче, – и тут же добавила, – да и брату вашему тоже.
Некоторое время комбат сидел, задумавшись. Затем по-хозяйски выключил огонь под чайником, когда тот закипел, бросил в чашку щепоть чайных листьев, крупных, иссиня-черных. Подождал, пока они размокнут, пока вода приобретет густой – до непрозрачности цвет и с удовольствием принялся пить.
Лишь только когда в чашке убавилось до половины, комбат потянул к себе телефон и набрал номер квартиры Андрея. Никто ему, естественно, не ответил. Затем так же деловито он принялся искать в собственной записной книжке рабочий номер своего брата. Но и на этот раз Бориса Рублева ждало разочарование. Банк еще не открылся и никто не брал трубку.
– Слушай, девонька, – сказал он, – может, это всего лишь цепь глупых совпадений?
– Ничего себе глупых! – воскликнула Наташа. – Андрея ОМОН забрал, меня чуть не убили, я дома жить не могу…
Рублев поднял широкую ладонь, прекращая этот словесный поток.
– Поостынь, сейчас все выясним.
И вновь в ход пошел потрепанный блокнот, испещренный сотнями телефонов.
– Вот, сейчас мы все и выясним, – комбат отчертил ногтем нужный номер и набрал его. – Да что у вас в Питере, – секунд через пятнадцать проворчал он, – не только на работу, но и на службу не ходят!
Но тут же его лицо изменилось. Трубку на другом конце сняли.
– Василий, ты? – по-деловому осведомился Борис Иванович Рублев.