Комбат
Шрифт:
– Борис? – послышался изумленный голос. – Комбат? Рад слышать.
– Давно мы с тобой не виделись. Я сейчас в Питере, у меня проблема.
– Любую проблему решу, – послышался по-военному решительный голос.
– Тут у вас, я слышал, черт знает что творится!
– С чего ты взял? Все нормально.
– Кому как, – хмыкнул комбат. – Ты сейчас возьми и узнай, за что моего брата Андрея твои ребята взяли.
– Когда?
– В пятницу.
– Где?
– Где это было? – шепотом осведомился Рублев.
– В
– Да, в баре «Парадиз» в пятницу вечером его и еще одного сотрудника банка – Александра Чеснокова ОМОН взял.
– Погоди, погоди, Борис, я за всех отвечать не могу.
Ты же знаешь, сколько сейчас всяких ведомств развелось! Но я сейчас узнаю и если что…
– Ты мне ничего не обещай, только узнай кто и за что. И пока сам не вмешивайся.
– Отлично, я тебе сейчас перезвоню, только справки наведу.
– Ты же, Василий, и номера моего не спросил.
– Он у меня на экранчике уже горит.
– Жду.
Рублев, немного смутившись, что не понял такой простой вещи, как то, что у одного из чинов министерства внутренних дел стоит на столе аппарат с определителем номера, пожал плечами.
– Что ж, девонька, ждем. Сейчас все выяснится.
– Дай-то бог.
Аппарат молчал минут десять. За это время ни комбат, ни Наташа не проронили ни слова.
Они чувствовали какое-то отторжение, возникшее между ними, словно бы девушка была виновата в том, что случилось с Андреем, а комбат не мог ей этого простить. Наташа чувствовала, что ее звонок Борису Рублеву был продиктован не столько заботой об Андрее, которого она толком и не знала, а желанием обезопасить себя.
Человек, на помощь которого она почти не рассчитывала, появился здесь, возник словно сошел с той фотографии, найденной в портмоне.
Ей захотелось извиниться, ей даже хотелось, чтобы комбат исчез, испарился. В конце концов, жизнь сама возьмет свое. Все вернется на круги своя, а со своим братом пусть разбирается сам.
Раздался звонок. Наташа было протянула руку, чтобы взять трубку, но комбат опередил ее.
– Василий? – спросил он так, словно никто другой по этому телефону и звонить не мог.
– Не знаю, Борис, но по моим сведениям никто твоего брата не забирал.
– Вот как?
– Точно я буду знать только к обеду, а пока все, что могу.
– Послушай, Василий, мы с тобой не за тем вместе служили, чтобы в кошки-мышки играть.
Мне чистота твоего мундира не нужна.
– Погоди, комбат, не горячись. Я все разузнаю и если что…
– Ладно, в обед созвонимся. Пока. Я сам справки наведу, – комбат зло положил трубку.
Дверь в комнату приоткрылась, из нее выглянула подруга Наташи Вера.
– Доброе утро.
– Разбудил? – спросил Борис Иванович.
– Мне и так вставать нужно было. Хоть и рано.
– Значит, и мне часок-другой вздремнуть можно, – то ли спросил, то ли сказал Рублев.
И самое странное,
Девушки переглянулись:
– Ну, и что теперь делать? – шепотом поинтересовалась Вера.
– Ждать. Проснется и все выяснит.
– А мне теперь и из дому выйти нельзя?
– Почему? Я за ним присмотрю…
Вера скептично улыбнулась:
– Ну да, Наташа, тебе что не мужик, так ты за ним и присмотришь.
– Он совсем не в моем вкусе, ты что!
– Тяжеловат будет, – покачала головой Вера, глядя на спящего, как ей казалось, комбата.
Внезапно тот открыл один глаз и абсолютно бесстрастно произнес:
– Девоньки, я-то вас слышу.
Легкий румянец появился на лице Наташи.
– Мы… – начала она.
– Знаю, обидеть меня не хотели, – и Борис Иванович снова уснул.
Проснулся он уже поближе к обеду, словно чувствовал, что телефон вот-вот должен зазвонить. Ничего нового его бывший однополчанин Василий Панфилов сообщить ему не мог.
– Никто твоего брата не забирал.
– Найду тебя вечером, – пообещал Рублев, вешая трубку, и тут же бросил Наташе. – Поехали!
– Куда?
– В бар.
Та засобиралась:
– У меня сегодня вообще-то занятия…
– Поехали, – никак не прореагировал на это замечание комбат.
– Сейчас, я скоро.
Наташа сидела рядом с ним в машине, прижав озябшие пальцы к пластмассовой решетке, из-под которой шел теплый воздух. Двигатель работал ровно, постепенно исчезал конденсат с запотевших стекол.
– Согрелась?
– Почти.
– Дорогу показывай, – комбат выехал со двора и притормозил, не зная, куда свернуть.
– Направо.
Сердце Наташи немного учащенно билось, когда они остановились возле бара «Парадиз».
Ей даже самой не верилось, что именно здесь она видела джипы, людей с оружием, садящихся в них. Дверь приветливо прозвонила колокольчиком, впуская Бориса Рублева и Наташу в обитое бархатом и кожей нутро бара, навеки пропахшего табачным дымом и ароматом спиртного.
Бармен за стойкой стоял тот же, что и в пятницу. Он даже сразу не узнал Наташу, зато она тут же заметила листок бумаги, приклеенный жвачкой к зеркалу витрины. Небольшой, чуть меньше бутылочной этикетки.
Комбат взгромоздился на высокий табурет и положил руки на стойку. Наташа стояла у него за спиной.
– Никто меня за эти дни не спрашивал? – поинтересовалась она.
Бармен наморщил лоб, затем улыбнулся:
– А, это вы? – он улыбнулся и только затем посмотрел на листок бумаги. – Нет, никто не приходил. Я уже думал, вы как-нибудь иначе со своим парнем связались. Теперь и сам не знаю, что мне с вещами делать, – посетовал молодой бармен, протирая стойку чуть влажной тряпкой.