Комбинат Эскулапа

Автор неизвестен

Заведующий встретил его лично, пожал обе руки, спровадил свой кабинет. У кабинета караулят два дюжих амбала-молодца. Заведующий притворил за собой дверь, да вдруг набросился на дохтура и начал его душить, и не удавил едва насмерть.

Потом оказалось, что непрошенным привозом психа дохтур снизил заведующему КТУ. То есть выходило, что теперь

этому заведующему заплатят немного меньше из-за занятости койки или еще почему-то.

Тогда он, заведующий, подговорил двух дюжих больных, поставил возле дверей и вызвал дохтура для лицемерной демонстрации.

Теперь заведующего тоже послали на дурку, но уже в другом качестве.

– И что с ним будет?
– интересуется дохтур, почесывая и растирая многострадальную шею.

– Да ничего. Подержат и выпишут на работу. Ну, не заведующим - каким-нибудь простеньким дохтуром.

Хронический постскриптум

Позвонила неожиданная фигура - заведующий лечебной физкультурой из больницы, про которую я написал книжку.

Рассказал мне, что умер логопед. Умерла. Она его любила.

А его самого, как ни странно, выгнали за пьянку. Чья бы мычала при универсальном и уважительном молчании.

Я помню, как к нему стояла очередь на физкультурный аппарат, сочетавший в себе гимнастику и массаж. Электрический валик, похожий на горку, прикрытую половичком от входных дверей.

На это укладывались животом, и аппарат вибрировал на протяжении 10 минут.

– Ложись, - приглашал меня доктор.
– Понос обеспечен.

Я смущенно шаркал ногой.

По этой причине секретный шкаф доктора был набит канистрами с коньяком.

И вот... уже полгода, как его нет.

Где-то мыкается.

– Чем занимаешься?
– спрашиваю.

– Да не знаю...

Мерси бокУ

Я опоздал к началу телерепортажа о петергофской больнице, где в незапамятные времена чуточку

поработал (это не та больница, которую я постоянно склоняю и спрягаю). Заурядная больничка, абсолютно провинциальная, бедная, все осыпается.

В репортаже говорили о лошадях, которых держат в Петергофе. И я не понял, привозят ли их туда самих лечиться, на физиотерапию, но то, что ими, лошадьми, лечат моих ненаглядных мозговиков, перенесших инсульты и травмы, это я понял.

Видно, дела совсем никудышные.

Один счастливец убедительно рассказывал, как у него выпало левое поле зрения, а прокатился на лошади - и стало лучше.

Я верю. Я знаю, что это - от лошади.

Ну, не только, конечно.

Нет, там правильно говорят: природа лечит - в Голландии предпочитают цветы, в Германии, по-моему, - камни, в России - деревья, да доброе слово. Но я не уверен, что за границей все эти мероприятия входят в обязательный комплекс стационарной помощи. А у нас, мне сдается, вошли. Не хочешь на лошадь - вот, специально для тебя растет дерево. Пока бесплатно.

И показали заснеженный парк Петергофа с умолкнувшими фонтанами. Тишина. Деревья. К одному стволу прилепился человек. К другому - еще один. И к третьему. И у четвертого нарост.

Стоят, в глазах - надежда.

Кони всхрапывают до и после сеанса. Физиотерапевтам срочно пора переходить на кавалерийскую форму одежды и просить подать на овес. Шумно дышит непарнокопытное УВЧ. Я провожаю их сочувственным взглядом, моих пациентов. Не без угрызений совести.

Вот они седлают коней. Вот пришпоривают. Вот едут неспешно по главной аллее и приглушенно поют: "Пока-пока-покачивая перьями на шляпах, судьбе не раз шепнем: мерси боку".

Вот они растворяются в зимней дали, напоминая Неуловимых.

сентябрь 2004 - февраль 2005