Комбриг
Шрифт:
— Километров не знаю, но пятьдесят часов, думаю …
— Вот и я про это. Танки не должны ездить по шоссе на колёсах и не должны ездить по рельсам сами. У них слишком мал для этого моторесурс. Нужно доставлять танки по железной дороге, как можно ближе к фронту, а там бой и пересечённая местность. Не тратьте время и ресурсы на то, что никогда не пойдёт в серию. Не нужны никому колёсно-гусеничные танки. Это вчерашний день. А ещё это почти преступление — разбазаривание народных денег. Бросьте этот А-20 к чёртовой матери и занимайтесь тем танком, на который вам дал добро сам товарищ Сталин, то есть, А — 32. Нужен гусеничный вариант с усиленной лобовой броней. Сорок — сорок пять миллиметров.
Прямо представил себе картинку такую Иван Яковлевич. Набрался смелости начальник АБТУ РККА — комкор Павлов Дмитрий Григорьевич и пошёл к Сталину.
— Скажите, товарищ Сталин, а вы, правда, сказали комбригу Брехту не делать колёсно-гусеничные танки и броню делать 45 миллиметров.
— Канэчно, дарогой, товарищ Павлов, так и сказал, и вот думаю тэперь, а на своём ли вы мэсте штаны просиживаетэ. Почему наши танки горят в Испании, пробитые обычными пулэмётами. Ай — я — яй, товарищ Павлов. Нэхорошо.
Тимошенко на банкете был и видел, что Брехт сидел прямо рядом со Сталиным и с ним и с Кагановичем разговаривал. Даже вина вождю подливал и чокался. Сидел командарм далеко и разговора слышать не мог, тем более, оркестр играл почти всегда. Но жест Брехта, когда он показывал Лазарю Моисеевичу пальцами, сколько это сорок пять миллиметров видел точно. Брехт с ним тогда взглядом встретился. Почувствовал, что кто-то прямо прожигает его гляделками.
— На сколько тяжелее станет танк? — взял снова Тимошенко, как и положено председателю комиссии, инициативу на себя.
— Нужно считать, так сразу не отвечу. На пару тонн, наверное, ориентировочно — Смутился Кошкин.
— Так посчитайте.
— Подождите, товарищ Кошкин, есть у меня к вам ещё вопрос. — Снова вылез Брехт, — Вот представьте себя, что вы наводчик немецкий, например, или пусть, лучше, японский. Артиллерист. Какой танк легче подбить высокий или низкий? — Вылез Брехт, когда комиссия уже собиралась уходить. Нужно же пообедать, а потом ещё и посмотреть производство дизельного двигателя В — 2.
— Вопрос понятен, товарищ комбриг, но есть некоторые ограничения. Нужно разместить четырёх человек и боекомплект, — стал с лёгкой улыбкой пояснять прописные истины «Мазуте» всякой конструктор.
— Точно. А если сделать танк чуть шире, поставить двигатель поперёк и всё же сделать его ниже, именно башню. И углы на её броне почти под 45 градусов, — Брехт сложил ладони домиком, показывая, как башня у наших Т-95 и удругих более поздних танков выглядит. — Подумайте. И ещё, тоже из опыта боёв в Испании, зенитный пулемёт нужен 12,7 миллиметров тип Браунинг. Или наш аналог, но такого
— Так и патроны крупней и объёмней, их разместить нужно, — начал спорить один из конструкторов, что стоял, прикрывая грудью Кошкина, худенького и маленького, от насевшего на него комбрига.
— Согласен. Потому и нужно сделать танк шире. И потом, лучше иметь чуть больше вес и стрелять из нормального оружия, чем сэкономить десяток килограмм и палить без толку. Это касается и орудия танка. Нужна пушка не меньше 76 миллиметров с длиной ствола 40 калибров. — Вот тут анекдот про длинную пушку и ввернули. И даже показали на пальцах, как преодолевая овраг, танк упирается хоботом в стенку этого оврага.
— Товарищ Кошкин, а у вас башня же вращается? — нет, смеяться Иван Яковлевич не стал. Грустно.
— Конечно.
— Замечательно, тогда и повернёт ствол танк вместе с башней при преодолении оврага, кроме того, ствол и поднять максимально можно. Зато снаряд из такой пушки гарантировано пробьёт любую броню всех современных танков.
— Семьдесят шесть миллиметров, не многовато, — напомнил о себе, всё время молчавший Катуков. — Вот это, точно резко снизит боезапас, раза в два уменьшит количество снарядов.
— Снизит. А вы уверены, что танку в современном бою дадут возможность выстрелить шестьдесят раз. У противника есть и артиллерия и тоже танки. Есть штурмовики, есть крупнокалиберные пулемёты. Тридцати выстрелов при современном бое должно хватить.
— Вы столько наговорили, товарищ комбриг, что мне … нам теперь полностью новый танк придётся делать, — кисло улыбнулся конструктор, обведя рукой собравшихся людей из своего КБ.
— Лучше сразу сделать хорошо, чем сто раз потом переделывать. Скупой платит дважды, помните.
— Помню. Будем работать.
— Не всё ещё. У вас топливные баки в боевом отделении. Выходит, попадание снаряда, и люди не успеют покинуть танк, сгорят. При расширении базы можно будет вынести баки наружу.
— Попробуем …
— И главное. Отсутствие радио. Рация должна быть в каждом танке. Это у меня в полку сто процентов проверено. Без рации танковое соединение почти неуправляемо в ходе боя. Нет координации. Предусмотрите рацию, как базовую комплектацию.
— Ну, это самое простое из того, что вы наговорили, товарищ комбриг. Главное, чтобы наладили производство этих раций.
— Наладим.
Событие пятьдесят шестое
Правду лучше всего говорить из танка…
Танк — это сильное противотанковое средство.
Повели их после в столовую не простую, а … А для вип персон. А ещё для бывших иностранцев. Историю эту рассказал конструктор двигателей Паровозостроительного завода Тимофей Петрович Чупахин:
— В 1934 году на ХТЗ и на наш паровозостроительный были трудоустроены по 20 австрийских политэмигрантов — активистов шуцбунда, участников вооружённого выступления в феврале 1934 года в Вене. Пытались Социалистическую революцию устроить в Австрии, но не поддержали их. Подавили восстание. Нормальные автрияки, трудолюбивые, грамотные, прошли у нас обучение на токарей, фрезеровщиков и слесарей и были трудоустроены на учебный комбинат завода. Но закрепили их за этой столовой, чтобы в очереди не толкались.