Комбриг
Шрифт:
— Не беспокойтесь, Василий Константинович. Всё покажем, — вот только сам сурьёзно забеспокоился, уж больно там вольготно бывшие и действующие ЗК живут и трудятся. Санаторий или профилакторий. Чем отличаются? И семьи частично перевезены под бочёк к «врагам народа».
Танки, после команды с Москвы, загрузили на платформы и погнали в противоположное от Хабаровска направление. Об этом комбриг с охреневшим от такой наглости маршалом тоже договорился.
— Товарищ маршал, мне одну штуку нужно в Киеве прихватить. Не пожалеете, если организуете.
— Уже жалею.
— Честное — пречестное.
—
— Служу Советскому Союзу!
— Отбой.
Вот, теперь с попутным эшелоном отбывал в Киев, там к его двум платформам и спальному вагону прицепят ещё одну платформу, на которую он собирался погрузить «Форды» трофейные, «Мерседес» и фольксваген «Жук». С собой из Харькова ещё одного пацана забрал. Ваньку Жирова. Тут не будет ему жизни, рано или поздно один чёрт арестуют, как сына врага народа, и фамилия матери не поможет. Тем, более в характеристике записано, что исключён из комсомола. Ну, и отец ведь тоже будет в Спасск-Дальний отправлен. Не вместе будут жить, но рядом и хоть видеться смогут.
Кроме машинок в Киеве и пацанов интербригадовских с дивчулей заберёт, для того и вытребовал себе целый мягкий вагон, отговорился Блюхеру тем, что наберёт в Киеве желающих переехать в Спасск-Дальний специалистов, которые смогут наладить не кустарное, а промышленное производство радиостанций. В принципе, и сам может, в будущем не одну сотню собрал, когда вёл кружок юных радистов, но сейчас другие материалы и лампы ещё не те, не говоря о полном отсутствии транзисторов. Нужны специалисты по допотопной технике. Денег хватает, Дворжцкий есть. Наладим выпуск радиостанций. До войны ещё три года, а может и больше.
Война закончилась, не переросла во Вторую Мировую. В Брюсселе Гитлер с Чемберленом договорились. Францию остаётся при своих. И никто никому ничего не должен. Только немцы не смогут забрать подбитую технику, это и будет их плата Франции. А там перед линией Мажино стоят почти все немецкие танки. И все подбиты. Все две танковые дивизии. Германии нужно начинать делать танки с нуля. Есть минус для СССР, наученные горьким опытом, немцы теперь точно Pzkpfw I и II делать не будут и все силы сосредоточат на Pzkpfw III и Pzkpfw IV, главное, чтобы этих сил хватило. Чехии нет, Франции нет. И никеля норвежского тоже, его нужно покупать за серьёзные деньги. Не просто будет возрождать танковые дивизии.
Дания просто отступила на свои границы. Толком и не взяла ничего успех первых дней войны, быстро закончился. Немцы подсобрали резервы и почти отодвинули зарвавшихся датчан к границе. Не повезло, как и в реальной истории, Польше, она лишилась пятой части территории. Ну, так это «Великим» полякам на пользу. Это они объявили войну Германии, а не наоборот. Кто же просил? И как, и в реальной истории, при Мюнхенском сговоре, никто за Польшу не заступился, там предали Чехословакию, а тут Польшу, вот и вся разница.
Pzkpfw IV
Глава 22
Событие шестьдесят второе
—
— Ой, меня не надо, пожалуйста!
— Хорошо. Этого не надо. Он не хочет.
Нам не дано предугадать,
Как слово наше отзовётся …
Не Брехт сказал — Фёдор Тютчев, потом подумал ещё и добавил:
Люблю грозу в начале мая,
Когда весенний, первый гром …
Так про слово. Не пойдёт. Ничего такого Брехт никому не говорил. Он больше сделал. Он окно разбил в ментовке. Портфелем. Киданул и разбил. Вообще-то — мелкое хулиганство статья 20.1 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (КоАП РФ). Но милицейские Брехта не поймали. И решили отыграться, на тех, про кого в портфеле на листочках разного формата написано было. Нагнали в Киев и Харьков, наверное, войска, всякие разные, не только НКВД, но и обычных солдат общевойсковых и пограничников с собаками привезли, и устроили грандиозную облаву с экстренным допросом отловленных предателей Родины на месте и выбиванием у них адресов и фамилий соучастников предательства.
Брехт приехал в Киев рано утром, от состава отцепили три его вагона, две платформы с танками Армата и спальный СВшный вагон и загнали в укромный тупичок, где-то на сортировке. Брехт с машинистом доехал до начальника станции и показал ему грозную бумагу, в которой говорилось, что нужно оцепить и непущать, а ещё предоставить подателю сего документа — комбригу Брехту ещё одну платформу для перевозки техники. И всё это срочно и без промедления под страхом … Ну, под страхом.
Забегали, засуетились и вдруг, что-то изменилось. Суетиться стали больше, но замелькали разные военные и НКВДшники и про Брехта забыли. Напрочь. Был Брехт, и раз, нет Брехта. Сквозь него пробегают. У дверей начальства милиционеры. Решил Иван Яковлевич отступить на заранее подготовленные позиции — к своим вагонам. Он вернулся к месту стоянки вагонов пешочком, а там тишина и лишь один сержант ГБ ходит вдоль вагона спального. Не сильно на оцепление похоже, и не та структура, чтобы оцеплять, эта структура скорее цепляет, чем оцепляет. По его душу?
Куда деваться, нет вроде вины … А ну, да, вины-то хватает, но не должны, зачем было тогда из Харькова отпускать, да ещё с танками.
Пошёл, поигрывая желваками к чекисту, мысленно уже в Спасске был, там, дома, проще, там и стены помогают.
— Сержант Управления Государственной Безопасности Бу-бу-бу (это мимо поезд пргрохотал), предъявите ваши документы, товарищ комбриг, — козырнул плотненький такой, невысокий мужичок. Нос свёрнут. Боксом занимался, должно быть.
Иван Яковлевич справку свою предъявил.
— А что с удостоверением? — вернул назад, уже хорошо.
— Проблемы, вернусь в часть, новое получу. Повысили недавно.
— Поздравляю. Товарищ, комбриг, что под чехлами? — ткнул, толстеньким пальцем в прикрытые брезентом танки.
— Танки. А в чём дело? Вас одного прислали на охрану? — не врубался пока Брехт, что происходит.
— На охрану? Нет, меня послали провести осмотр непонятных вагонов. У вас есть документы на груз?
— Вот, — Брехт свою страшную бумагу показал.