Коммандер
Шрифт:
Я и сам не заметил, как до самых краев накачал усталое тело магией. Дар не только вернул силы, но и прибавил их столько, что я, пожалуй, и правда мог бы вложить в удар мощь кувалды… или даже парового молота.
Среди бойцов на “Титании” я был моложе всех и уж точно не самым тяжелым. Но все равно дрался исключительно собственными, человеческими силами — с того самого дня, как сломал здоровяку-кочегару три ребра разом. Обычно хватало и подвижности — и я уж точно умел держать себя в руках… почти всегда.
— Простите, капитан, — буркнул я, опуская перчатки. — Видимо, мне настолько не хотелось в очередной
— Мне просто повезло. — Коннери широко улыбнулся и покачал головой. — Будь вы хоть на три года старше — я свалился бы еще в первом раунде.
— Едва ли. — Я махнул рукой. — Разве что эти самые три года я бы учился у вас, капитан.
— С таким природным талантом это вам попросту ни к чему, — возразил Коннери. — Просто ступайте легче, князь, быстрее… Иногда мне кажется, что в вашей шкуре сидит не юный аристократ, а уличный боец примерно моих лет. Но к чему все это здесь? Бокс — это спорт джентльменов, а не драка в портовом кабаке… Продолжим?
— Почему бы и нет. — Я пожал плечами. — У меня еще целых полтора раунда, чтобы хоть как-то отыграться.
На этот раз Коннери будто бы даже чуть поддавался, позволив мне пробить пару красивых серий. Впрочем, и сам не остался в долгу — и все же настоящий поединок уже закончился. Мы оба честно отстояли оставшиеся минуты вместе с перерывом, демонстрируя почти недосягаемую для собравшихся вокруг технику, но задор уже пропал. Настолько, что моряки понемногу начали расходиться по своим делам, не дожидаясь, пока старпом объявит конец последнего раунда.
— Кажется, даже бокс понемногу становится недостаточно веселым развлечением. — Коннери огляделся по сторонам и вздохнул. — К счастью, осталось недолго: уже завтра ночью мы прибудем на место.
— И вы, конечно же, не скажете, что именно это за место, — усмехнулся я, — и где оно находится?
— Разумеется. — Коннери пожал плечами. — Впрочем, думаю, вы и так уже догадываетесь. Курс корабля не так уж сложно себе представить — даже без приборов.
— Увы, мои познания в астрономии и навигации оставляют желать лучшего. — Я запрокинул голову, пытаясь разглядеть понемногу проступающие не вечернем небе звезды. — Хотя кое-какие соображения у меня все-таки имеются, капитан. Путь до берегов Англии занял бы едва ли больше суток, и здесь слишком жарко — значит, мы уже чуть ли не у самого экватора. Африка не так уж далеко, и мы наверняка бы шли вдоль берега. — Я на мгновение задумался. — Так что предполагаю, что “Титания” уже давно в западном полушарии. Соединенные Штаты?.. Вряд ли. Так что готов поставить бутылку двадцатилетнего виски на Южную Америку или Карибский архипелаг.
— Вас непросто провести, друг мой, — улыбнулся Коннери. — Думаю, я могу сказать вам, что мы примерно в сутках пути от Багамских островов.
— Я бы предположил, что “Титания” направляется в порт одной из британских колоний в Новом свете. — Я на всякий случай огляделся по сторонам и заговорил чуть тише. — Но на борту слишком много оружия и людей. И почти все — крепкие молодые мужчины. Уверен, вы выполняете боевую операцию, капитан.
— Да. — Коннери склонил голову. — И именно об этом я и хотел поговорить с вами.
— Не вижу никаких сложностей, — отозвался
— Мне нечего скрывать от своих людей. Матросы и солдаты без ума от вас и леди Гижицкой, и даже старшие офицеры полностью поддерживают мое решение. — Коннери вздохнул и посмотрел исподлобья, будто ему вдруг стало тяжело говорить. — И все же мне непросто просить вас о том, о чем я собираюсь.
— Едва ли вы потребуете от меня невозможного, капитан. И едва ли лишите права отказаться — если уж просьба будет слишком… необычной.
— Более чем необычной, ваше сиятельство. — Коннери впервые за несколько дней назвал мой титул. — Завтра ночью мы высадимся на берег. И я больше всего желаю, чтобы операция прошла без единого выстрела, но это едва ли возможно. Мы вступим в бой. И непременно победим, даже если это будет стоить жизни половине десантной команды и мне лично. Среди офицеров “Титании” есть Одаренные, конечно же… — Коннери замолчал, и продолжил только после долгой паузы. — Но у всех них вместе взятых не наберется и трети вашей силы. В штабе флота посчитали, что мы наверняка столкнемся с подавителями магии, и нет причин рисковать жизнью аристократов.
— Вы хотите, чтобы я пошел в бой с вашей командой, капитан? — догадался я.
— Да! — выдохнул Коннери. — Конечно же, я не жду, что вы высадитесь на берег в первых рядах, станете сражаться или рисковать жизнью. Но всего один Одаренный вашего ранга и силы сможет прикрыть от пуль моих людей… Спасти десятки жизней.
А заодно и разобраться, что задумали британские адмиралы — точнее, даже сам король Георг. За все эти дни Коннери так не сказал и ни слова о своих планах — и я едва ли выясню хоть что-то, если в день операции останусь в каюте.
Не говоря уже о том, что мне искренне не хотелось, чтобы кто-то из моих новых знакомых словил пулю.
— Можете не продолжать, капитан, — сказал я. — Нам обоим прекрасно известно, на что способен в бою сильный Одаренный. Я не боевой маг — и все же мне… скажем так, приходилось участвовать в чем-то вроде того, что ждет вашу команду завтра. Более того, я искренне симпатизирую и вам, и всему экипажу… Но вы должны понимать, капитан. — Я сложил руки на груди. — Если рассчитываете на мою помощь — вам придется поделиться деталями операции. Не думайте, что я пытаюсь вас шантажировать, ставить условия и проверять на прочность вашу преданность британской короне — но без хоть какой-то информации от меня будет куда больше вреда, чем пользы.
— Вы узнаете все, что необходимо, — кивнул Коннери. — Куда больше, чем я имею право вам рассказать, впрочем…
— И вы пойдете на это? — Я снова огляделся по сторонам. — Нарушите волю короля?
— Король Георг далеко, друг мой. А я здесь, на “Титании”… — Коннери мрачно усмехнулся. — Жизни людей стоят куда дороже любой гордости. Кто бы на моем месте поступил иначе?
— Очень многие, капитан, — ответил я. — Я помогу вам. Конечно же, если…
— Клянусь честью офицера Королевского флота — то, что мы сделаем, не навредит вашей стране — а скорее даже пойдет на пользу. — Коннери приложил к груди руку в боксерской перчатке. — И, конечно же, все это останется нашей тайной. Мои люди умеют молчать.