Коммандер

Пылаев Валерий

Стихли — и заработали снова.

— Разворачивайте корабль! — выдохнул я в ухо Коннери и, не выдержав, заорал: — Прямо сейчас, капитан, черт бы вас…

— Руль на левый борт! Машины — полный назад… Быстрее!!!

Не знаю, что заставило капитана послушать меня — но его приказы на “Титании” всегда выполнялись неукоснительно. Корабль вздрогнул, будто слегка зацепив килем что-то под водой — и начал поворачивать, чуть заваливаясь влево.

За мгновение до того, как над небо над нашими головами полыхнуло.

Столб пламени ударил в воду в паре десятков метров — и тут же метнулся

к левому борту, шипя, как рассерженная кобра величиной с саму “Титанию”. Словно великан, которому море здесь едва доставало до пояса, размахнулся пылающим клинком длиной в километр, ударил… и лишь чуть промахнулся, подарив мне драгоценные мгновения.

Я выставил Щит — но даже родового Дара, помноженного на мощь Источника, оказалось недостаточно: чужая сила вскрывала магический купол легче, чем кузнечный молот сокрушил бы тонкий хрусталь. Все, на что меня хватило — лишь самую малость отвести небесные огонь в сторону. И вместо того, чтобы разрезать “Титанию” наискось, он лишь снес кусок трубы, зацепил угол рубки и прошелся по палубе, только чудом не зацепив никого из команды. Вспыхнули доски, застонало горящее железо — и кусок корабля весом в пару тонн отделился от левого борта и с шипением рухнул в воду. Искры летели во все стороны, и в лицо вдруг ударило таким жаром, что я не удержался на ногах.

Свалился — и уже не смог подняться. Бешеное напряжение словно высосало силы даже из тела. Ноги и руки не слушались, а голова гудела, норовя нырнуть в черный омут забытья, где меня уже наверняка поджидали пустой мертвый город, желтое небо, стальные чудовища и девчонка с голубыми глазами.

— Черные черепа? Они… они страшные.

— Иди к черту, — огрызнулся я.

И, стиснув зубы, вынырнул обратно на палубу Титании. Точнее, уже на руки Хельге — она успела не только выбраться из каюты и растолкать моряков, но и пристроить мою голову себе на колени.

Видимо, я провалялся чуть дольше, чем казалось.

— Хвала Господу, вы целы, коммандер! — Надо мной склонился хмурый, как туча, Коннери. — Вы спасли мое судно и мою команду. Клянусь, я сделаю все, чтобы вы получили награду прямо из рук его величества короля Ге…

— Не стоит благодарности, капитан, — прокряхтел я, кое-как приподнимаясь на локтях. — Мне и самому вряд ли понравилось бы купание в открытом море — даже в таком теплом, как это… Вы знаете, что по нам ударило? Что за оружие?

— Нет. — Коннери покачал головой. — Признаться, я надеялся услышать ответ от вас — куда больше это похоже на работу мага высшего ранга.

— Не уверен… — пробормотал я.

Вокруг было темно — “Титания” ковыляла по волнам, погасив все огни до единого — видимо, чтобы снова не подставить борт под удар неведомой силы, едва не отправившей нас всех на морское дно. Вряд ли Коннери отважился продолжать операцию после подобного — на его месте я поспешил бы увести судно подальше, и уже потом, при свете дня хоть как-то оценить повреждения и попытаться залатать борт, будто срезанный начисто огромным раскаленным лезвием.

Я снова вспомнил льющийся с небес потом. Могучий и яркий, почти как само солнце — если светилу зачем-то вдруг понадобилось бы собрать всю свою мощь в тугой пучок. Не просто запредельно

сильный и мастерски наведенный чуть ли не с десятка морских миль — но и упорядоченный, ровный.

Будто обладающий собственной структурой.

— Одаренный высшего ранга?.. Нет, капитан. — Я кое-как поднялся на ноги. — Я лично знаю трех человек, способных на такое… Может, четырёх — да и на целый мир их едва ли наберется больше пары дюжин. И, конечно же, всем им совершенно нечего делать на крохотном острове, затерянном в Карибском море.

— Но тогда — что это? — едва слышно пробормотала Хельга.

— Не знаю. — Я кое-как нашел в себе силы отряхнуть форму. — Лучше спроси у капитана. Подозреваю, он что-то недоговаривает… Или не знает и сам.

— Я и так рассказал куда больше, чем следовало, коммандер. — Коннери нахмурился и сложил руки на груди. — И уж точно — вполне достаточно, чтобы попасть под трибунал, если у кого-то из моей команды окажется слишком длинный язык.

— Охотно верю. И у меня даже в мыслях нет обвинять вас, капитан. — Я пожал плечами. — Но, как мы оба понимаем, ситуация несколько изменилась. Вам нужно срочно связаться с Букингемским дворцом. А мне — с Петербургом. И чем скорее, тем лучше.

— Сейчас это едва ли возможно, — вздохнул Коннери. — Мощности радиостанции “Титании” едва хватит дотянуться до Багамских островов… К тому же я не уполномочен принимать подобные решения.

— В таком случае, нам лучше поскорее добраться до того, кто уполномочен. — Я повернулся в сторону искалеченного борта. — Корпус сильно поврежден. Пока море выглядит спокойным, но даже небольшой шторм потопит “Титанию” за какие-то пару часов… Вы ведь не собираетесь возвращаться в Британию, капитан?

— Увы… Хоть и следовало бы. Но мне уже доложили, что в трюме течь, а переборки пробиты в нескольких местах. Придется уходить к Нассау. — Коннери шумно выдохнул через нос. — Думаю, у генерал-губернатора должны быть какие-то указания на случай нашего появления.

Глава 16

— Господи, как же здесь жарко!

Хельга расстегнула еще одну пуговицу на блузке, скосилась на меня, вздохнула — и снова принялась обмахиваться широкополой соломенной шляпой. Вряд ли это особенно помогало: воздух наверняка оставался таким же горячим — только теперь она гоняла его туда-сюда. Полдень выдался раскаленным — даже для местного климата: столбик термометра перевалил через тридцать пять градусов еще час назад и, похоже, не собирался останавливаться на достигнутом.

Дело мог бы хоть как-то поправить ветер — но сегодня Нассау будто накрыло прозрачным колпаком, сквозь который не мог просочиться даже самый легкий морской бриз. Зато солнце вдруг расщедрилось и начало припекать так, что весь город превратился в одну большую сковородку. Не знаю, как люди вообще могли дышать на раскаленных улицах города, если даже здесь, в тени деревьев на террасе резиденции генерал-губернатора было жарко, как в бане.

Спасали только напитки.

— Ну… Зато пиво по крайней мере — холодное. — Я коснулся кончиками пальцев запотевшего стакана. — Поможет дожить до вечера.