Компания

Барри Макс

– Хелло?

Ответа нет. Элизабет это не впечатляет. Кадровики всегда казались ей скользкими типами, но такое уже просто смешно. Сжав губы, она входит в другой коридор.

Здесь, кажется, теплее – или дело в ней самой? В ее состоянии это трудно определить. Блузка липнет к спине, и ее это раздражает.

Дверь слева от нее открывается.

Вся меблировка маленькой комнаты – пластмассовый стул, установленный перед зеркалом.

– Может быть, хватит? – досадливо

говорит Элизабет.

Ответа нет. Она входит, подбоченивается, смотрится в зеркало.

– Намерены вы со мной говорить или так и будете прятаться?

Молчание.

– Хорошо. – Она идет к стулу. Тошнота проходит – сейчас Элизабет запросто сразилась бы с аллигатором. Она садится, кладет ногу на ногу. – Ну-с?

– Ваша фамилия, – произносит голос.

– Элизабет Миллер. А вы кто такой?

– Номер вашего удостоверения.

– 41488 39.

– Отдел.

– Вы знаете мой отдел. Вы мне звонили десять минут назад.

– Отдел.

Она сжимает губы. При своей привычке влюбляться в клиентов она и драться способна, как брошенная любовница.

– Я не собираюсь продолжать разговор в таком духе. Если хотите поговорить – выйдите и покажитесь.

– Отдел.

Элизабет молчит. Проходят секунды.

– Отдел.

– Если я на счет «десять» не увижу человеческое лицо, считайте встречу законченной.

Она ждет. Пот стекает по шее.

– Отдел.

Элизабет идет к двери. Она не слышала даже, как та закрылась, но теперь дверь на замке. Элизабет, руки на бедрах, поворачивается к зеркалу.

– Откройте.

– Отдел.

– Продажа тренингов, сами знаете! Откройте сейчас же! – Говоря это, она уже понимает, что совершила тактическую ошибку: сдалась, не получив взамен ничего.

– В вашем рабочем процессе отмечены нарушения. Частота и продолжительность ваших отлучек в туалетную комнату резко возросли.

Элизабет втягивает ртом воздух. Ходили же слухи, что отдел кадров держит туалеты под наблюдением, а она не верила. Она снова выходит на середину комнаты, лицом к зеркалу.

– Не вижу, как это может касаться вас.

– Если у вас какие-то личные проблемы, можете поделиться с нами. Мы здесь для того, чтобы помогать людям. Нас заботит только ваше благополучие.

– Тем не менее.

– Анализ предполагает несколько вариантов. Легкое пищевое отравление. Использование наркотиков. Беременность.

Элизабет молчит, но в животе у нее что-то трепыхается.

– Вы знаете, что отдел кадров соблюдает федеральный закон и закон штата относительно отпуска по беременности. Знаете, что «Зефир холдингс» – компания равных возможностей.

– Какое отношение

это имеет ко мне?

– Вы беременны, Элизабет? – журчит голос. – Говорите, не бойтесь. Отдел кадров – ваш друг.

– Я не беременна, – с прямой спиной и поднятым подбородком заявляет она. Судя по отражению в зеркале, ложь получается убедительной. Выдает ее только румянец, но его они не должны заметить, если только у них нет мониторов. Неужели есть?

– Вы знаете, что беременных у нас не дискриминируют.

– Не замечала также, чтобы их повышали.

– Дискриминации у нас подвергаются служащие, опаздывающие на работу. Служащие, позволяющие себе не предусмотренные расписанием перерывы. Служащие, не способные к долгой и плодотворной деятельности. Беременные дискриминации не подвергаются.

– Я съела несвежий хот-дог, ясно? Теперь вы в курсе.

– Отдел кадров беспокоит только ваша производительность. Беспокоит, что личные моменты могут стать для вас важнее работы – и это после того, что мы для вас сделали. Вы не думаете, что ваша производительность может снизиться, Элизабет?

– Нет.

– Вы знаете, что сокрытие потенциального снижения производительности приводит к разрыву контракта.

– То есть как – к разрыву?

– Согласно контракту, отдел кадров платит вам за вашу работу. Сознательное понижение способности выполнять эту работу является нарушением доверия.

– Раз я не беременна, значит, и контракт не нарушен. Молчание.

– Какое тут может быть нарушение?

– Вы знаете, что разрыв контракта приводит к немедленному увольнению.

Сглотнув. Элизабет с большой осторожностью произносит:

– Насколько мне известно, я не беременна.

Долгая пауза, в которой чувствуется самодовольство. Но, может быть, это только ее воображение. Элизабет жарко, она не потела, ей хочется в туалет.

– Отдел кадров не интересует, беременны вы или нет.

– Как это? – вздрагивает она.

– Отдел кадров предпочел бы не знать точного ответа.

– Но вы только что…

– Отдел кадров не вмешивается в личную жизнь служащих.

Элизабет ждет.

– Единственная наша забота – чтобы ваши показатели не опускались ниже оговоренного заранее уровня.

Элизабет, застыв на стуле, выговаривает сквозь стиснутые зубы:

– Лучше вам не иметь в виду того, что вы, как мне кажется, имеете.

Замок щелкает, дверь открывается.

– Спасибо, что пришли, – произносит голос.

* * *

– Джонс. Джонс!

– Что?

Фредди стоит у входа в его клетушку.