Компания
Шрифт:
– Хелло?
Ответа нет. Элизабет это не впечатляет. Кадровики всегда казались ей скользкими типами, но такое уже просто смешно. Сжав губы, она входит в другой коридор.
Здесь, кажется, теплее – или дело в ней самой? В ее состоянии это трудно определить. Блузка липнет к спине, и ее это раздражает.
Дверь слева от нее открывается.
Вся меблировка маленькой комнаты – пластмассовый стул, установленный перед зеркалом.
– Может быть, хватит? – досадливо
Ответа нет. Она входит, подбоченивается, смотрится в зеркало.
– Намерены вы со мной говорить или так и будете прятаться?
Молчание.
– Хорошо. – Она идет к стулу. Тошнота проходит – сейчас Элизабет запросто сразилась бы с аллигатором. Она садится, кладет ногу на ногу. – Ну-с?
– Ваша фамилия, – произносит голос.
– Элизабет Миллер. А вы кто такой?
– Номер вашего удостоверения.
– 41488 39.
– Отдел.
– Вы знаете мой отдел. Вы мне звонили десять минут назад.
– Отдел.
Она сжимает губы. При своей привычке влюбляться в клиентов она и драться способна, как брошенная любовница.
– Я не собираюсь продолжать разговор в таком духе. Если хотите поговорить – выйдите и покажитесь.
– Отдел.
Элизабет молчит. Проходят секунды.
– Отдел.
– Если я на счет «десять» не увижу человеческое лицо, считайте встречу законченной.
Она ждет. Пот стекает по шее.
– Отдел.
Элизабет идет к двери. Она не слышала даже, как та закрылась, но теперь дверь на замке. Элизабет, руки на бедрах, поворачивается к зеркалу.
– Откройте.
– Отдел.
– Продажа тренингов, сами знаете! Откройте сейчас же! – Говоря это, она уже понимает, что совершила тактическую ошибку: сдалась, не получив взамен ничего.
– В вашем рабочем процессе отмечены нарушения. Частота и продолжительность ваших отлучек в туалетную комнату резко возросли.
Элизабет втягивает ртом воздух. Ходили же слухи, что отдел кадров держит туалеты под наблюдением, а она не верила. Она снова выходит на середину комнаты, лицом к зеркалу.
– Не вижу, как это может касаться вас.
– Если у вас какие-то личные проблемы, можете поделиться с нами. Мы здесь для того, чтобы помогать людям. Нас заботит только ваше благополучие.
– Тем не менее.
– Анализ предполагает несколько вариантов. Легкое пищевое отравление. Использование наркотиков. Беременность.
Элизабет молчит, но в животе у нее что-то трепыхается.
– Вы знаете, что отдел кадров соблюдает федеральный закон и закон штата относительно отпуска по беременности. Знаете, что «Зефир холдингс» – компания равных возможностей.
– Какое отношение
– Вы беременны, Элизабет? – журчит голос. – Говорите, не бойтесь. Отдел кадров – ваш друг.
– Я не беременна, – с прямой спиной и поднятым подбородком заявляет она. Судя по отражению в зеркале, ложь получается убедительной. Выдает ее только румянец, но его они не должны заметить, если только у них нет мониторов. Неужели есть?
– Вы знаете, что беременных у нас не дискриминируют.
– Не замечала также, чтобы их повышали.
– Дискриминации у нас подвергаются служащие, опаздывающие на работу. Служащие, позволяющие себе не предусмотренные расписанием перерывы. Служащие, не способные к долгой и плодотворной деятельности. Беременные дискриминации не подвергаются.
– Я съела несвежий хот-дог, ясно? Теперь вы в курсе.
– Отдел кадров беспокоит только ваша производительность. Беспокоит, что личные моменты могут стать для вас важнее работы – и это после того, что мы для вас сделали. Вы не думаете, что ваша производительность может снизиться, Элизабет?
– Нет.
– Вы знаете, что сокрытие потенциального снижения производительности приводит к разрыву контракта.
– То есть как – к разрыву?
– Согласно контракту, отдел кадров платит вам за вашу работу. Сознательное понижение способности выполнять эту работу является нарушением доверия.
– Раз я не беременна, значит, и контракт не нарушен. Молчание.
– Какое тут может быть нарушение?
– Вы знаете, что разрыв контракта приводит к немедленному увольнению.
Сглотнув. Элизабет с большой осторожностью произносит:
– Насколько мне известно, я не беременна.
Долгая пауза, в которой чувствуется самодовольство. Но, может быть, это только ее воображение. Элизабет жарко, она не потела, ей хочется в туалет.
– Отдел кадров не интересует, беременны вы или нет.
– Как это? – вздрагивает она.
– Отдел кадров предпочел бы не знать точного ответа.
– Но вы только что…
– Отдел кадров не вмешивается в личную жизнь служащих.
Элизабет ждет.
– Единственная наша забота – чтобы ваши показатели не опускались ниже оговоренного заранее уровня.
Элизабет, застыв на стуле, выговаривает сквозь стиснутые зубы:
– Лучше вам не иметь в виду того, что вы, как мне кажется, имеете.
Замок щелкает, дверь открывается.
– Спасибо, что пришли, – произносит голос.
– Джонс. Джонс!
– Что?
Фредди стоит у входа в его клетушку.