Компания
Шрифт:
Джонс болтается в вестибюле под программой компании. Это вошло у него в привычку: он надеется встретить Еву после работы, но пока еще ни разу не встретил. Официально она числится секретарем на контроле, но практически все время отсутствует – вся работа по приему посетителей ложится на Гретель. Еву он видит в «Альфе» по утрам, иногда в мониторном зале, но всегда при посторонних типа Блейка Седдона. Между тем ему просто необходимо повидаться с ней глазу на глаз
Он готов уже сдаться, когда слышит перестук каблучков.
– Джонс! – Ева улыбается ему еще издали. – Мне так и показалось на мониторе, что это ты. Что делаешь?
– Тебя жду, – без утайки брякает он, ободренный ее улыбкой. – Подумал, что ты, может, не откажешься выпить.
– Отличная мысль.
– Ну и славно. – Теперь уже он ухмыляется до ушей, как дурак.
– Сейчас только освежусь чуточку и приду. – Она удаляется в сторону туалета.
Джонс, заложив руки в карманы, покачивается с носка на пятку.
– Пока, – говорит кто-то, пугая его. Фредди.
– Пока, до понедельника. – Он провожает взглядом выходящего на улицу Фредди, потом бросает взгляд на пустой контрольный стол и с ужасающей ясностью осознает, что будет, когда Фредди узнает, что между ним и Евой что-то есть. Картина грядущей катастрофы замораживает кровь в его жилах.
– Ну вот. – Ева берет его под руку, сияя улыбкой. – Пошли. Я знаю одно местечко.
Она привозит его к низкому, неопределенного назначения зданию у залива. Джонс тысячу раз ездил мимо и никогда не задумывался, что здесь может быть. Оказывается, бар – до того стильный, что постарался избавиться от всех отличительных признаков бара. В пятницу, в шесть вечера, он весь залит оранжевым солнцем, а столько пар дорогой обуви в одном месте Джонс еще никогда не видел. Ева пробирается с коктейлем сквозь толпу, улыбаясь и приветствуя всех подряд. Джонс следует за ней на балкон, где давка превращает беседу в медленный танец.
– Секс на пляже, – говорит она.
– Извини?
Ева, поднимая темные очки на лоб, показывает ему коктейль.
– А-а. – У него самого скотч. Пусть она подольше пьет этот «секс на пляже» или все равно что – ему надо набраться мужества, чтобы напомнить ей о словах, сказанных той ночью в его постели.
– Клаусман в восторге от твоей задумки с курильщиками, – сообщает она. – Мы с ним как раз сегодня говорили об этом. Ты его впечатлил. И меня тоже, что в конечном счете еще важнее. Как по-твоему, хороший из меня выйдет генеральный директор?
– Трудновато будет объяснить шестистам служащим, как секретарша совершила такой скачок.
– Ну, к тому времени их будет уже не шестьсот, а гораздо меньше.
– Я, кстати, так
– Все компании так делают, – пожимает плечами она. – Деловой цикл: рост, потом сжатие. Нас интересуют новые методы. «Зефир» у нас уплотняется не реже одного раза в год.
– А потом опять разрастается?
– Не сильно. Его ужимают с тех самых пор, как я тут работаю. Добиваемся большего меньшими средствами – ну, ты понимаешь.
– Сколько же человек лишится работы на этот раз?
– Как распорядится администрация. «Альфа» не занимается микроменеджментом – мы просто дергаем за разные ниточки и смотрим, что получается. Вот Клаусман объявил о слиянии, а мы наблюдаем, какая будет реакция.
Джонс смотрит на воду.
– Значит, масса народу станет безработными только для того, чтобы мы могли посмотреть, что получится?
Ева наклоняет голову набок.
– Это что, обличительная речь?
– Просто вопрос.
– Ой, Джонс. Не успеваю я подумать о твоих перспективах, у тебя опять слабеют коленки на предмет увольнений. – К ним оборачиваются, но Ева не обращает внимания. – Мне казалось, для тебя это пройденный этап.
– А для тебя?
– Для меня? Ну конечно. О чем ты вообще?
– Что ты помнишь про ту ночь?
– А что я такого делала? – настораживается она.
– Ну… я подумал, что ты не очень-то счастлива. – В последний момент он удерживается от слов «ты сказала, что любишь меня».
– Ну ясно, я ж напилась, – смеется она.
– Что у трезвого на уме…
– Ври больше, Джонс. Я, наверное, просто хотела с тобой переспать.
– Почему ты не хочешь сознаться, что у тебя никого нет?
– Блин, да ты серьезно, – после секундной паузы недоверчиво говорит она.
– Барахла у тебя много, это я понял. А еще чем похвалишься?
Это звучит критичнее, чем он намеревался. Ева широко распахивает глаза.
– Я напилась, наговорила каких-то глупостей, а ты уж и в душу мне заглянул? Нет, Джонс. У меня классная жизнь, классная работа, и если в понедельник из компании вылетят сто человек, я и глазом из-за этого не моргну. У меня есть все, чего я хочу. Не очень-то счастлива? Я не просто счастлива, я еще и горда.
– Ты…
– И что плохого в моем барахле?
– Ты лучше, чем хочешь казаться. Тебе не нравится то, что делает «Альфа», я знаю. Ну, скажем, не всегда нравится. – Она реагирует не так, как он надеялся (совсем никак не реагирует, по правде сказать), и он продолжает: – Фредди, с которым ты ехала в лифте сегодня. Это он каждую неделю посылает тебе цветы. Ты знала?
– Вот балда. Ну конечно, знала. У нас вся компания под колпаком.
Джонс чувствует, что краснеет.