Компания
Шрифт:
– Ну и пусть. – Джонс смеется.
Во вторник, в десять утра, отдел обслуживания персонала наполняется ароматом теплого, сладкого теста. Люди встают с мест, оглядываются. В дверь въезжает тележка с горой – все протирают глаза – с горой дымящихся пончиков!
Служащие выбегают из клетушек. Кажется, что сейчас произойдет свалка и горячий джем заляпает перегородки, но Роджер, его секретарь и еще два человека, выигравших тендер, стоят твердо.
– Ждите в своих отсеках, – распоряжается секретарь. – Пончики к вам сами
Все послушно усаживаются. Желудки урчат, уши ловят скрип колесиков.
Фредди, Джонс, Холли и Элизабет молчат. Они знают, что будет дальше. Под общее чавканье и хлюпанье тележка въезжает к ним. У Роджера в руке пончик, губы в сахарной пудре. Остальные трое приканчивают свою порцию. На тележке три пончика.
– Последний отсек, – объявляет Роджер. – Фредди, Джонс, берите.
Оба осторожно берут по пончику, но не решаются надкусить.
– Холли.
– Спасибо, я не хочу.
– Хочешь, хочешь. Бери.
– Нет, правда. Их, наверное, слишком мало…
– Возьми пончик.
Холли нехотя берет и опускает голову, занавесив лицо светлыми волосами.
– А ведь ты права, – говорит Роджер. – Одного не хватает.
– Ничего. Я не возражаю, – пожимает плечами Элизабет.
– Я мог бы поклясться, что количество правильное. По одному на каждого служащего.
Элизабет в тонком сером пальто, которого теперь никогда не снимает, резко встает. Глядя в потолок, она часто дышит.
– Могу предположить только одно: кто-то взял два пончика. Но кто на такое способен? – растерянно качает головой Роджер. – Взять лишний пончик, зная, что крадешь его у коллеги? – Его взгляд устремлен на секретаря.
– Ума не приложу, Роджер.
– Джонс, Фредди, Холли, есть идеи? Нет? А у тебя, Элизабет?
Она заливается гневным румянцем.
– Это я взяла твой пончик. Ты это хочешь услышать? Да. Его взяла я. Была голодная, вот и съела его. Госпожи, до чего же ты мелочный!
– Значит, мой пончик взяла ты, – скрещивает руки Роджер.
– Да!
– Вендела уволилииз-за этого пончика. Ты себе отдаешь отчет?
Элизабет закрывает лицо руками.
– О господи.
– Я ценю, Элизабет, что ты наконец-то созналась, но ты должна понимать всю серьезность ситуации. Дело не только в пончике. Дело в уважении к товарищам по команде. Что, по-твоему, должен думать человек, у которого ты крадешь пончик? Что это говорит о твоем к нему уважении?
– Я не могу сопротивляться тебе.
– Налицо печальное состояние… Что?
– Я все время о тебе думаю. Ничего не могу поделать. Это меня просто с ума сводит. Я… я хочу тебя!
Элизабет зажимает себе рот. У Фредди отваливается челюсть. Глаза Джонса ширятся, занимая все лицо.
– Понятно, – шипит Роджер. – Юмор.
– Я умираю по тебе, – шепчет Элизабет.
Губы Роджера сжимаются в едва заметную линию, желваки на челюсти работают. Джонс, Фредди и Холли как один отъезжают на стульях с линии огня. Затем Роджер поворачивается на каблуках и уходит. Трое его изумленных
– Бог ты мой, – говорит Фредди.
– Хороший пендель, Элизабет. Прямо в задницу, – говорит Холли.
– Мне надо сесть. – С лица Элизабет сбегают все краски. Холли вскакивает. Элизабет, держась за ее руку, нашаривает пластмассовый подлокотник, переводит взгляд с одного пораженного лица на другое. – Знаете… это не было шуткой.
– Господи, ну конечно, – говорит Холли. – Вот почему вышло так смешно.
– Да. – Элизабет пробирает дрожь. – Именно.
Роджер захлопывает за собой дверь так, что сотрясаются жалюзи. Идет к столу, хватает телефонную трубку. Он успевает набрать первые три цифры отдела кадров – и останавливается. Если позвонить, Элизабет выгонят вон через десять минут, и она окажется вне его власти, а история его унижения будет жить в корпоративной памяти вечно. И поставит крест на его карьере.
С глухим рычанием он грохает трубку обратно, бросается в кожаное кресло, подпирает руками голову.
На столе перед ним лежит большой желтый конверт внутренней почты, доставленный, вероятно, пока его не было. Один конец как-то странно оттопыривается. Роджер вскрывает конверт и вытряхивает на стол пластиковую чашечку с желтой крышкой. На ярлычке с надписью ФАМИЛИЯ, РЕГИСТР, № – и оставлено место, чтобы вписать то и другое.
В конверте обнаруживается меморандум – циркуляр сидела кадров менеджерам всех прочих отделов. В интересах повышения производительности, говорится там, «Зефир холдингс» вводит практику тестов на наркотики. Каждую неделю один служащий из отдела, выборочно, должен будет сдать анализ мочи. В случае положительного результата или отказа сделать анализ данный служащий будет уволен. Это предусмотрено пунктом 38.2 стандартного трудового контракта – Роджер помнит, что обратил внимание на этот пункт, когда устраивался в «Зефир». Кадровик тогда сказал, чтобы он не беспокоился, что это чистая формальность и на самом деле «Зефир» тестов на наркотики не проводит.
К меморандуму приложен список всех служащих, выборочно назначенных для первого тура. Менеджерам советуют по возможности не предавать дело огласке. Отобранные не должны почувствовать, что их как-то выделяют.
Роджер, обладающий поистине энциклопедическими сведениями о штате «Зефира», отмечает, что все выбранные наугад служащие – женщины от двадцати до сорока лет. В его отделе жребий пал на Элизабет.
На днях, когда Ева в подземном гараже играла галстуком Джонса и хихикала над его остротами про рубашки Тома Мандрейка, мимо прополз «порше» Блейка. Из-за тонированных стекол Джонс не понял, заметил ли Блейк их с Евой, но с того дня тот стал еще ехиднее. Джонс очень старался не выдавать себя, но сейчас одиннадцать, Холли и Фредди вышли куда-то, и ему трудно думать о чем-нибудь, кроме Евы. К черту все! Надо ее повидать.