Компаньонка
Шрифт:
Ее крик все громче. Мне хочется сбежать или провалиться — пусть нельзя сквозь землю, но хотя бы в трюм. Но я сижу, неодетая, в кресле перед ней и смотрю на нее. Она стоит передо мной, что-то орет и машет руками. Тонкие детские руки с длинными пальцами напоминают птиц. Кажется, они кружат вокруг меня, как стервятники. Они ищут мое сердце. Они хотят склевать его.
— Ты!!! Ты могла меня спасти! Ты могла меня спасти от всех кошмаров! Но тебе наплевать!!! Тебе платят деньги, а тебе наплевать!!! Разве ты не
Она подходит к ванной и в истерике принимается пинать дверь. Потом лупит ее кулаками.
Сижу, молча смотрю на все это. Вдруг замечаю, что замерзла. Все происходит не со мной. Где-то далеко. Может быть, во сне. Может быть, в кино. Только не со мной.
Крики продолжаются:
— Почему тебе наплевать на меня?! С какой стати тебе наплевать на меня, когда ты должна беречь меня?! Ты получаешь за это деньги! Кто позволил тебе заниматься не мной, а этим типом?! Отчего вся эта гадость, отчего, отчего?!
Это уже слишком. Поднимаюсь, натягиваю платье. Мне хочется ее ударить, мне хочется ее даже убить, а я наклоняюсь поискать закинутые под кровать вьетнамки. Она все кричит. Наконец, нахожу, выпрямляюсь:
— Замолчи, черт тебя побери!!! Замолчи, дрянь! Заткни свой рот! Сколько можно меня доводить? Что тебе до того, что я с кем-то сплю? Я что, должна спать с тобой? Ты меня достала! Я тебя ненавижу! Ты как мерзкая скрытая камера — смотришь вокруг, следишь за всеми и выливаешь на меня всю грязь, которую собрал твой поганый объектив! Ты сама — грязь, грязь, грязь, самое мерзкое создание, которое я когда-либо видела!
Она с рыданиями валится на пол.
— Я просто хотела попросить у тебя кое-что, поэтому пришла к тебе в каюту!
— Хватит врать!! Твое вранье всем очевидно, ты, врунья! Что тебе у меня просить? Ты просто пришла проверить мою каюту! Вот ты и увидела, что хотела: да, я спала с ним, и я его люблю! Его, не тебя!!! Моя любовь к нему к тебе отношения не имеет! А ты — гадина! Чудовище! Да, верно: я тебя терпеть не могу, и я тебя больше не собираюсь терпеть! Ты мне противна, дрянь!
Вскочив с пола, она прыгает мне на руки. Я с ненавистью отталкиваю ее. Затем выбегаю из каюты и со всех ног бегу к себе. Падаю на кровать. Корабль в Марселе, а у меня нет сил даже встать. Засыпаю.
Просыпаюсь от удушья. Чувствую ужас оттого, что я куда-то опоздала. Корабль уже отплыл из Марселя? Я опять осталась? Что она со мной сделает? На что она толкает меня? Дональд Карр, — приди ко мне, умоляю, обними меня!
На кресле синее кашемировое одеяло. Я наказана за то, что украла его. В дело явно вмешались какие-то хитрые божки, вроде древнегреческих. Поэтому ситуацию можно исправить так: сначала нужно умыться, почистить зубы и таким образом слить в раковину по крайней мере часть злоключений. А потом надо отнести одеяло
Дональд Карр! Приди, пожалуйста, ко мне! Ты мне очень нужен! Я тебя очень жду!
Проклятье, после сна на палубе заложен нос. Рассовываю по карманам брюк огромное количество туалетной бумаги. Я готова очиститься от всех своих грехов.
Выйдя на палубу, иду к шезлонгам. На каком из них лежало одеяло? На них сейчас еще люди сидят. С какого я взяла одеяло, не вспомню, это невозможно. Безнадежно топчусь на месте. Как по волшебству, передо мной появляется Капитан. Смотрит на одеяло. Уж ему-то все известно!
Почти швыряю одеяло на один из пустых шезлонгов.
Капитан качает головой. На его лице бесконечное понимание.
— Воровка пришла покаяться. Молю о прощении у ваших ног, — с издевкой говорю я.
В ответ он идиотским театральным голосом выдает:
— Прощаю вас, о жестокая!
— Это ваше одеяло, или вы меня прощаете от лица всех пассажиров?
— От себя, — он, изображая задумчивость, смотрит вдаль. — Я ждал вас всю жизнь.
— Да пошел ты, — тихо говорю я.
Он картинно прижимает руку к сердцу, из его глаз льются слезы:
— Я не сержусь на вас!
— Вы как герой сериала! А может, вы и правда не моряк, а неудачник-актер? — с ненавистью говорю я.
— Вы так презираете меня… А между тем это сердце…
— Дерьмо твое сердце! Ты — посредственный, приставучий бульварный клоун! Паршивый бабник! Корабль твой — такое же дерьмо, как и ты! А я немедленно отсюда ухожу!
Внезапно какое-то безумие овладевает мной. Хочется сотворить что-то несусветное. Что-то эдакое. Чтоб все заметили. К бассейну! Мне надо к бассейну!
Бегу к бассейну. Прыгаю в воду.
Ревут спасательные сирены. Кто-то кричит в мегафон: «Женщина, прыгнувшая в бассейн в одежде, немедленно выходите из воды! Женщина, немедленно выходите из воды! Немедленно покиньте бассейн!»
Карабкаюсь по лестнице, пока не подоспели спасатели и пока я с кем-нибудь не подралась. Ох, как все смотрят! Какие глаза у этой толпы! Как они смотрят! Смотрят — смотрите — смотрим — смотрит — смотришь — смотрю. Смотрю.
Бегу.
Подальше от них. Не так уж жарко, а на мне все мокрое.
У трапа стоит известный писатель, провожает жену. Значит, вчера она с корабля не ушла. Писатель с силой прижимает ее голову с копной волос к груди. Женщина закусила губы, но плакать не собирается. Она не из тех, кто льет слезы по пустякам.
Не собираюсь больше следить ни за кем ни секунды. Бегу к корабельному бару. Может, Дональд Карр там? Может, он спасет меня, просто взяв за руку?
За стойкой незнакомый бармен. Дональда здесь нет. Но почему? Он что, не слышит, как я его зову? Не чувствует?