Компрессия
Шрифт:
– Я знал, что тебе понравится, – громко произнес Стиай Стиара.
Кидди подплыл к борту и оперся на губчатую кромку.
– Чем заслужил такую щедрость? – произнес он хмуро.
Стиай почти не изменился, разве только чуть-чуть располнел, что добавило ему основательности, да и вместо обычного для него строгого серого костюма облачился в шорты и белую куртку. Усмехнувшись, он поставил стакан на столик, потянулся так, что скрипнуло сплетенное из прутьев кресло.
– Для кого представление? – мотнул
– Сиф много значила для меня. – Стиай снял черные очки, потер глаза ладонями. – Когда… это все случилось, мне пришлось… убирать следы Сиф. Квартирка принадлежала Буардесу. Я всего лишь скопировал интерьер.
– Чтобы досадить мне! – уточнил Кидди.
– Чтобы почувствовать ее, – не согласился Стиай. – Поверь мне, Кидди. Для того чтобы отказаться от женщины, надо любить ее гораздо сильнее, чем для того, чтобы откликнуться на ее зов.
– Что ты можешь знать о любви? – процедил сквозь зубы Кидди.
Одно мгновение взгляд Стиая был нормальным, и вот он вновь обратился в ледяной хрусталь.
– Ничего, – медленно кивнул Стиара, вновь водружая на нос очки. – Мне не повезло так, как тебе. Пришлось довольствоваться интерьером.
– Можешь оставить этот интерьер себе, – рывком выбрался на парапет Кидди, но остановился, поймав брошенный Стиаем халат.
– Никогда и ничего не делай, не подумав, – медленно и раздельно произнес Стиай. – Однажды это закончилось очень плохо. Что там однажды, в конце концов, и Миха умер не просто так.
– Что с ним случилось? – резко бросил Кидди.
– Сердце, – пробормотал Стиай. – Твои приключения с Моникой не только Сиф вывели из себя. Однажды они добили и Миху. Жаль его. Отличный был парень. А психотроник так и вовсе исключительный. Конечно, главное сделал Буардес, но половиной успеха проекта корпорация обязана Рокки и Михе.
– И что же вы теперь хотите от меня? – Кидди стиснул зубы. – Не проще было бы оставить меня в покое? Меня вполне бы устроил маленький стандартный домик и обычный пенсион. К чему эта роскошь?
– Не спеши, Кидди, – Стиай подтолкнул к нему ногой второе кресло. – Сядь. Возможно, я смогу тебе кое-что объяснить.
Кидди поймал кресло, перевернул его в воздухе и почти ударил им об искусно состаренную плитку. Древесина скрипнула, но выдержала. Кидди запахнул халат и сел. В глаза ему били солнечные лучи, но сквозь них на дальнем краю огромного бассейна, на фоне затейливых каменных перил, угадывался силуэт слуги. Он мерными движениями огромным сачком очищал бассейн от упавших с деревьев листьев.
– Хорошо тут, – Стиай откинул голову на спинку кресла. – Дом, кстати, не так уж и велик, всего пять комнат, а участок неплох. Почти сотня акров. Достаточно, чтобы избежать любопытства соседей. Хотя здесь соседи не любопытные. Мы на юге. Отсюда до города тысяча километров.
– Чем я обязан? – бросил Кидди. – Каким образом программа сокращена до пяти лет? Разве я подписывал какие-то ходатайства?
– Ходатайства – это важно, – кивнул Стиай. – Но не решающе. Иногда гораздо полезнее просто отсутствие возражений. Спасибо тебе, Кидди, за отсутствие возражений. Хотя твоя скрупулезность в проведении испытаний тоже сыграла мне на руку. Знаешь, сложность и предсказуемость лучше, чем легкость и нестабильность.
– Давно ли ты отнес меня к категории предсказуемости?
– Ты сам себя отнес, – вздохнул Стиай. – За эти восемь лет. Вот уж не думал, что ты найдешь себя в рутине тюремных закоулков. Откровенно говоря, я рассчитывал, что ты со своим характером рано или поздно переберешься непосредственно за решетку. Недооценил я тебя. Ты всегда был талантливым парнем и многого бы добился на Земле, не будь ты самовлюбленным остолопом. Но ты кое-чего добился даже на Луне, хотя, надо признать, не стал бы тем, кем стал, если бы не я.
– Уж не ты ли подписывал мои назначения? – спросил Кидди.
– Нет, – покачал головой Стиай. – Но влияние у меня на Луне немалое. Корпорация первые большие деньги заработала именно на Луне. Кстати, Буардес действительно был гением. Ведь это он придумал все, и добычу руд на Луне тоже он придумал. Тут главное – работать. Работать, пока все вокруг твердят о трудностях, о нерентабельности, о нереальности. Вот только для того, чтобы работать, не нужно быть гением. Гении не любят работать. Они любят творить! Они вообще иногда добиваются чего-то в жизни только потому, что кто-то не дает им умереть с голоду! Так что успех корпорации – это мой успех не в меньшей, а в большей степени, чем успех Буардеса, хотя я и пришел в нее, когда она уже была сильна. Все-таки хорошо, Кидди, что мы с тобой не гении. Вот Миха был гением, и где он теперь?
– К чему ты клонишь? – спросил Кидди.
– Я очень не любил тебя, Кидди. И не люблю. Можно сказать, что ненавижу. Это – чтобы иллюзий у тебя не было. Просто для меня главное – работа. Сначала я тебе пытался вредить. Устраивал, чтобы тебя на Луне на самые трудные места отправляли. Но ты справлялся. Я понять сначала не мог, думал, что испуган ты очень историей с Сиф. А потом решил, что ты так забыть ее хочешь. Вот и решил оставить тебя в покое. Подумал, что честный, хорошо поднимающийся по служебной лестнице идиот тоже может быть полезен. И угадал в итоге. Да, не все гладко у Котчери с тобой… выходило, но уж чего-чего, а мзды ты не требовал.