Конан-варвар
Шрифт:
Ранним утром стройное девичье тело перетекало из стойки в стойку. Развевающиеся просторные одежды не стесняли членов. Длинные волосы, связанные сзади лентой на манер конского хвоста, деликатно обметали плечи Тамары во время тренировки. Каждый день она сражалась с воображаемыми воинами, обращая атакующую силу и злость противников на них самих.
Плавные движения завораживали. Жизнь наполнена энергией, и девушка умела владеть ей. Подобно тому, как чужая сила направлялась против врага, Тамара могла призывать себе на помощь окружающую энергию. Такова
Молодая послушница остановилась на верхнем пролете лестницы и пала на колени, склонив голову. Тамара заметила ее сразу же, и не из-за врожденного девичьего любопытства, а потому что та своим присутствием вторглась в тренировочный процесс.
— Да, сестра, — Тамара оставила комплекс упражнений немного незавершенным, — чем я могу помочь?
Послушница не решалась поднять глаза.
— Мастер Фассир тебя вызывает.
— Где?
— Бассейн Видений.
По спине девушки пробежал холодок. Обычно мастер не устраивал собраний у бассейна в своем жилище. Фассир вместе с советниками постоянно трудились над небесными картами, рисуя линии движения планет и звезд. Они измеряли углы и выполняли сложные вычисления, сверяясь потом с гороскопами и пророчествами. Мастер Фассир предпочитал одиночество и только в редких случаях приглашал кого-либо для серьезного разговора.
— Спасибо, сестра.
Поклонившись, Тамара буквально слетела по лестнице в келью, которую делила с другой монахиней. Там она быстро переоделась в чистое белое одеяние. Из сундука были также извлечены квадратный головной убор и тонкая вуаль, призванная скрывать лицо. Скромно потупив взор и стараясь не предавать походке излишнюю суетливость, девушка поспешила к назначенному месту.
В просторной палате, по краям отделанного гранитом прямоугольного бассейна стояло на коленях несколько монахинь. Солнечный свет проникал в помещение через открытую восточную дверь, однако ни один луч не отражался на противоположной стене от колеблющейся водной глади. Здесь же сидел мастер Фассир, закутанный в белую хламиду и курящий трубку. Настоятель выдыхал ароматный дым медленно, и тот, поднимаясь вверх, походил на занавес, скрывающий черты лица.
Тамара опустилась на колени напротив него и начала смиренно изучать поверхность мелкого водоема. Она могла видеть лишь золотую плитку на дне, но другого и не ожидала, поскольку рукотворный пруд делился тайнами с гораздо более старшими и мудрыми людьми. Все же девушка лелеяла надежду, что когда-нибудь займет место Фассира.
Наконец она ощутила на себе взгляд и решилась посмотреть в лицо наставника. На ее памяти мастер всегда выглядел стариком. Если не считать прибавляющихся вокруг губ и век новых морщин, Фассир почти не менялся. Правда, время выбелило его волосы и бороду, но глаза сохранили доброту.
Настоятель по привычке улыбнулся, мельком взглянул на водоем и выпустил изо рта клуб дыма.
— Приближается мужчина, Тамара. Он еще довольно
— Его путешествие, мастер, или мое?
— Обоих. Две дороги сливаются в одну. Этот человек…
— Наверное, странствующий рыцарь?
Глаза Фассира превратились в щелки.
— Воин, ведомый судьбой. Как в случае с дорогами, так же произойдет соединение ваших судеб.
Тамара нахмурилась: «Моя судьба здесь. Зачем мне искать кого-то и приводить к нам?».
— Каких судеб, мастер?
— Не каких, а чьих, девочка, — поправил Фассир. — Иногда видно слишком мало, чтобы различить детали. Но сейчас так много и не знаешь, что отсеивать.
— И это все, мастер? — спросила Тамара.
Старик отложил трубку и вытер лоб запястьем.
— Похоже, что так. Положение вещей изменяется быстрее, чем мы ожидаем… Эй, вы там, — он вдруг хлопнул в ладоши, — выйдете вон и приступите к своим обязанностям. Все должно быть направлено для обеспечения твоей безопасности, Тамара.
Поднявшись с колен, другие монахини бесшумно покинули покои настоятеля. Фассир тоже встал и молча вывел ученицу через восточную дверь из полутьмы своего жилища. Они оказались на веранде с видом на двор, где занимались различными делами обитатели монастыря.
— Ты будешь при мне, Тамара, — девушка стояла в двух шагах позади учителя и чуть слева, согласно занимаемому ей положению, но тот поманил ее к себе. — Тебе хорошо известно, как люди присоединяются к нам, не так ли?
— Разумеется, мастер. Кое-кто живет в обители с рождения. Многих приверженцев мы находим во время странствий по свету. Некоторые, самые беззащитные, нуждаются в нашей опеке. Их приводят сюда, учат знаниям и охраняют от ужасов внешнего мира, — она слегка подняла склоненную голову: — Я права, учитель? Возможно, мне следует найти и привести в монастырь того мужчину из твоего видения?
— Вовсе нет, — старик рассмеялся. — Такой человек не приспособлен к монастырской жизни. Насколько мы стремимся к порядку, он — к хаосу. Или, по крайней мере, этот воин не любит тех, кто устанавливает разного рода порядки. Сомневаюсь, что тебе удалось бы заманить его к нам, также как уверен, что он никогда не найдет свою дорогу самостоятельно.
— Я постаралась бы сделать все возможное.
— Безусловно, девочка. Однако я затеял разговор не для того, чтобы проверять твое усердие в выполнении любой поставленной задачи.
— Тогда почему?
Фассир широко развел руки, словно хотел объять весь монастырь.
— А почему ты ни разу никого не спросила о том, как здесь очутилась? Например, сам я в монастыре с двенадцати лет и это наверняка обсуждалось тобой с другими. Но вот собственное появление тебя почему-то не интересовало.
— У меня не было к тому потребности, учитель, — нахмурилась Тамара. — Я всегда чувствовала, что мое место именно тут. Поэтому для меня безразлично, откуда я родом. Зачем в таком случае заниматься расспросами?