Конец главы

Голсуорси Джон

– Насколько я понимаю, нет.

– А ты?

– Мне не к спеху.

– Есть у тебя какие-нибудь планы?

– Я бы хотела... в общем, я бы хотела быть манекенщицей.

– Я думаю! У Петтера тебе дали рекомендацию?

– Да, сэр" Они сказали, что им жалко меня увольнять, но раз уж про это столько писали в газетах, то для других девушек...

– Понятно. Так вот, Милли, ты сама виновата, что попала в эту историю. Я заступился за тебя, потому что тебе пришлось туго, но я не слепой. Обещай мне, что такое, не повторится.

Ведь это первый шаг к гибели.

Девушка ответила именно так, как предполагал священник, - молчанием.

– Сейчас я сведу тебя к жене. Посоветуйся с ней. Если не найдешь себе работу вроде прежней, мы тебя определим куда-нибудь подучиться и устроим официанткой. Подойдет это тебе?

– Я бы с удовольствием...

Она бросила на него взгляд - полузастенчивый, полуулыбающийся, и Хилери пришло в голову: "Девушек с таким лицом должно обеспечить государство. Иного пути уберечь их нет".

– По рукам, Милли, и запомни, что я сказал. Твои родители были моими друзьями, и ты будешь достойна их.

– Да, мистер Черрел.

"Как бы не так!
– подумал Хилери и проводил девушку через прихожую в столовую, где его жена работала за пишущей машинкой. Вернувшись в кабинет, он выдвинул ящик письменного стола, достал пачку счетов и приготовился к схватке с ними: он не мог избежать ее, потому что на земле были места, где казначейским билетам придавалось большее значение, чем в этом сердце трущоб христианского мира, чья религия презирает деньги.

"Полевые лилии не трудятся, не прядут, но все равно попрошайничают. Хилери усмехнулся.
– Где" черт побери, добыть столько, чтобы комитет дотянул до конца года?" Проблема еще не была разрешена, как горничная уже доложила:

– Капитан и мисс Черрел и мисс Тесбери.

"Ну и ну!
– удивился про себя Хилери.
– Они не теряют времени".

Он не видел племянника с тех пор, как тот возвратился из экспедиции Халдорсена, и угрюмый вид постаревшего Хьюберта потряс его.

– Поздравляю, старица!
– воскликнул он.
– Я кое-что слышал вчера о твоих намерениях.

– Дядя, - объявила Динни, - приготовьтесь к роли Соломона.

– Репутация Соломона как мудреца - это, возможно, самая сомнительная вещь в истории, моя непочтительная племянница. Прими во внимание число его жен. Итак?

– Дядя Хилери, - сказал Хьюберт, - мне стало известно, что может последовать приказ о выдаче меня как преступника. Я ведь застрелил погонщика мулов. Джин хочет немедленно венчаться несмотря на это...

– Нет, из-за этого, - вставила Джин.

– Я же считаю, что в сущности поступаю очень рискованно и нечестно по отношению к ней. Мы решили все изложить вам и сделать так, как вы найдете нужным.

– Весьма признателен, - буркнул Хилери.
– Почему именно я?

– Потому что вы помогаете попасть в рай людям, ожидающим его, чаще, чем кто-либо другой, за исключением полицейского судьи, - ответила Динни.

Хилери скорчил гримасу:

–

Ты так хорошо знаешь священное писание, Динни, что могла бы вспомнить об игольном ушке и верблюде. Однако...

Он посмотрел на Джин, потом на Хьюберта и опять на Джин.

– Нам нельзя ждать, - отрезала Джин.
– Если его возьмут, я все равно поеду за ним.

– Серьезно?

– Разумеется.

– Можешь ты помешать этому, Хьюберт?

– Думаю, что нет.

– Значит, любовь с первого взгляда, молодые люди?

Ни Хьюберт, ни Джин не ответили, но Динни подтвердила:

– Вот именно. Я заметила это с крокетной площадки в Липпингхолле.

Хилери кивнул:

– Что ж, это не так уж плохо. Со мной получилось то же самое, и я об этом никогда не сожалел. Тебя действительно могут выдать как преступника, Хьюберт?

– Нет, - сказала Джин.

– Хьюберт?

– Не уверен. Вы знаете, у меня остался шрам. Отец встревожен, но многие люди делают все, что в их силах.

И молодой человек закатал рукав.

Хилери кивнул:

– Твое счастье.

Хьюберт усмехнулся:

– Тогда и в том климате это, поверьте, не было счастьем.

– Достали вы разрешение?

– Еще нет.

– В таком случае доставайте. Я окручу вас.

– Серьезно?

– Да. Может быть, я и не прав, но вряд ли.

– Вы правы!
– Джин пожала ему руку.
– Устроит вас завтра в два часа, мистер Черрел?

– Дайте сообразить.

Хилери полистал записную книжку и кивнул.

– Великолепно!
– вскричала Джин.
– Хьюберт, едем за разрешением.

– Я страшно признателен вам, дядя, если только вы действительно считаете, что это не подло с моей стороны.

– Мой дорогой мальчик, - ответил Хилери, - когда имеешь дело с такой девушкой, как Джин, надо быть готовым к скоропалительным решениям. Au revoir, и да благословит вас обоих господь!

Когда они вышли, он повернулся к племяннице:

– Я очень тронут, Динни. Комплимент был очаровательный. Кто его придумал?

– Джин.

– Значит, она либо очень хорошо, либо очень плохо разбирается в людях. Как - не могу сказать. Быстро сработано: вы явились в десять пять, сейчас - десять четырнадцать. Не помню, приходилось ли мне распорядиться двумя жизнями за более короткий срок. У Тесбери с наследственностью в порядке?

– Да, только все они чуточку слишком стремительные.

– В общем, я таких люблю, - одобрил Хилери.
– Мужественный человек обычно все делает с налета.

– Как в Зеебрюгге.

– Ах, да, да! Там ведь есть брат моряк, не правда ли?

Ресницы Динни затрепетали.

– Он еще не пришвартовался к тебе?

– Пытался несколько раз.

– И что же?

– Я не из стремительных, дядя.

– Значит, лучше тяжеловоз, чем рысак?

– Да, лучше.

Хилери с нежностью улыбнулся любимой племяннице: