Конец «Гончих псов»
Шрифт:
Воздушный бой, в котором пара фон Риттена срубила «девуатин», расстрелявший Фрица Шрамма, оставил зарубку в его памяти.
— Никогда, пока находишься в воздухе, не забывай, что ты в боевом полете, — поучая Карл своих летчиков. — Будьте предельно внимательны. Смерть всегда ходит рядом.
22 июня 1940 года в Компьенском лесу был подписан акт о капитуляции Франции. Гитлер продиктовал ей такие жесткие условия, перед которыми бледнели параграфы Версальского договора. Раздавленная Франция утратила свою политическую самостоятельность и прекратила существование как великая держава.
Даже Париж перестал быть ее столицей. Петен со своим марионеточным правительством
Сапоги немецких солдат, подкованные железными шипами, победно цокали по тротуарам оккупированных городов Европы.
Перед рейхсфюрером СС Генрихом Гиммлером встала насущная проблема увеличения количества концлагерей, их емкости и пропускной способности. Эсэсовские инженеры ломали головы над чертежами «газенвагенов» и лагерных крематориев. Новые хозяева Европы внедряли «немецкий порядок» железной рукой.
Германия обогащалась за счет грабежа оккупированных стран.
На обеденных столах в немецких семьях появились в изобилии голландские сыры и сардины, бельгийское масло и мясные консервы, французские вина и коньяки. Вскормленные на капусте, свинине и пиве немцы начали менять гастрономические вкусы. Фрау и фрейлейн теперь предпочитали щеголять в парижских туалетах и пользоваться французской косметикой.
День и ночь катились поезда, на которых вывозили в Германию награбленные ценности, товары, продукты…
Теперь почти никто из немцев не сомневался, что германцы стали нацией-победительницей благодаря гению фюрера. А это так приятно — быть победителем, принадлежать к высшей расе, которой призваны служить все другие народы мира. И они исступленно кричали «Хайль Гитлер!». Еще бы, ведь «великий сверхчеловек» обещал им райскую жизнь надолго.
«Мы обеспечили себе победу на тысячу лет!» — заявил он во всеуслышание.
Бельгийское селение Брюль де Пеш, где разместилась ставка верховного командования, Гитлеру не понравилось. Он привык к «Адлерхорсту», своему неприступному «Орлиному гнезду» в Берхтесгадене, и только там чувствовал себя в полной безопасности. Кроме того, ему гораздо больше нравились виды Баварских Альп, чем плоские пейзажи Фландрии. Поэтому вскоре фюрер вернулся на старое место.
Запершись в кабинете или прогуливаясь в одиночестве по лужайке перед «Адлерхорстом», он нетерпеливо ждал сообщений о согласии Англии на заключение мира.
Иногда Гитлер испытывал потребность в аудитории. Тогда он вызывал к себе Кейтеля. Как-то он спросил его:
— Послушайте, Вильгельм, почему Англия не хочет заключать с нами мир?
Кейтель, казалось, давно ждал этого вопроса:
— Мой фюрер, я считаю главной причиной боязнь англичан и недоверие к нам, так как…
— Вот-вот, — Гитлер жестом остановил Кейтеля. — Еще Ницше писал об этом. — И он процитировал, демонстрируя свою необычную память: — «Глубокое ледяное недоверие, возбуждаемое немцем, как только он захватит власть, является отражением того неугасимого ужаса, с каким Европа в течение столетий смотрела на неистовства белокурой германской бестии…» Тут я с вами, Вильгельм, согласен, — размышлял Гитлер вслух, — но есть и еще причина. (Даже задав вопрос, фюрер любил слушать только себя.) Англия не готова к миру. Дюнкерк их не образумил по-настоящему. Неужели они тогда не поняли моего жеста, когда я остановил германские танки, лязгающие гусеницами на окраинах Дюнкерка? Ведь это я разрешил им вывезти своих солдат с континента… Нет, я думаю, что Черчилль поймет меня…
Кейтель, не перебивая, слушал Гитлера в почтительной позе. В эту минуту он был похож на вышколенного официанта, получающего заказ
Хотя Уинстон Черчилль объявил в палате общин о том, что начинается «битва за Англию», в дипломатических кругах по обе стороны «канала» [44] носились упорные слухи о близости подписания мира между Англией и третьим рейхом. Говорилось о «примиренческой миссии» папы римского, о посредничестве короля Швеции, о швейцарских переговорах австрийского принца Гогенлоэ с послом Англии и о контактах испанского герцога Альба с лондонским министерством иностранных дел.
44
Широко распространенное название Ла-Манша.
Услышав такие разговоры, Черчилль заявил во всеуслышание:
— Пора покончить с этой болтовней. Никаких компромиссов. Англия будет продолжать войну. Узнав о заявлении британского премьер-министра, Гитлер надолго задумался, а затем произнес слова, от которых в лакейской душе Кейтеля, по-собачьи преданного фюреру, шевельнулся страх. Впервые оп на какое-то время усомнился в непогрешимости его гениального предвидения. То, что произнес Гитлер, было слишком опасно. Это означало войну на два фронта. А выдержит ли Германия?
— Англичане — реалисты, — говорил Гитлер, обращаясь больше к самому себе, — и поэтому я убежден, что они не будут продолжать войну, у которой нет никаких шансов на успех. Они отталкивают руку, которую я им протягиваю. Почему? Вот гвоздь, который у меня постоянно в мозгу. — Он постучал себя кулаком по лбу и болезненно скривился, словно там действительно сидел гвоздь. — Единственное логическое объяснение состоит в том, что англичанеожидают помощи извне. От американцев? Возможно. Но Америка никогда не будет воевать с Германией. Если они влезут в войну, то только для того, чтобы прибрать имперское наследие англичан и наложить лапу на Канаду. Если исключить Америку, кто останется? Россия… Кажется, я нашел ответ на свои вопросы. Англия сопротивляется в ожидании, что мы будем воевать с русскими. Но я знаю способ развеять эти надежды. Я молниеносно разгромлю русских, и главная опора английского сопротивления будет уничтожена. Они пойдут на заключение мира, когда поймут, что остались в одиночестве и никто больше не в состоянии помочь им.
Неожиданно — даже для Кейтеля — 16 июля Гитлер издал приказ по поводу операции «Морской лев», в котором говорилось:
«Несмотря на отчаянное положение, Англия демонстрирует нежелание внять разуму. Поэтому я принял решение предпринять наземную операцию против Британских островов и, если это будет необходимо, доведу ее до конца».
Гиммлер, узнав о приказе, недоверчиво улыбнулся. Он знал содержание гороскопа, который в начале тридцатых годов Гитлеру вручил прорицатель Эрик Гануссен: «Никогда фюрер не решится на высадку десанта, потому что боится воды». Шарлатан, «переселившийся» в другой мир с помощью гестапо, предсказал, что вода принесет Гитлеру несчастье. Несмотря на свое безбожие, фюрер был суеверен, верил в оккультные науки.
В конце июля в авиагруппу Келленберга прибыла инспекция из штаба 3-го Воздушного флота, возглавляемая полковником Гуго фон Эккартом. Проверив укомплектованность авиагруппы личным составом и техникой, уровень подготовки экипажей, их морально-политическое состояние, а также ряд других вопросов, фон Эккарт остался доволен и поставил высокую оценку.
Обрадованный Келленберг устроил обед в казино в честь полковника и сопровождающих его офицеров. Когда отговорили официальные тосты и обед вошел в непринужденное русло, фон Эккарт нагнулся к Келленбергу и вполголоса сказал: