Конец «Гончих псов»
Шрифт:
Хозяйка сидела во главе стола со своим шефом — штандартенфюрером СС Фогелейном и его белокурой спутницей.
— Невеста Фогелейна — Гретль, сестра Евы Браун, — шепнул Мартин Диппель Карлу. — Далеко пойдет наш шеф. Хотел бы я иметь такого зятька…
Гости, собравшиеся на именины, не церемонились. Девушки в накрахмаленных передниках и наколках, приглашенные для обслуживания гостей, еле успевали выставлять на стол бутылки с напитками.
Фогелейн, сославшись на дела, уехал с невестой раньше всех. После их отъезда веселье приобрело еще более непринужденный характер. Заглушая пьяный гомон, оберштурмфюрер пытался запеть скабрезную солдатскую песню:
— Аннемари, и ты не находишь
На певца цыкнули старшие, и он замолчал.
— Рановато, Пауль! — крикнул ему через стол Мартин, сидевший рядом с Карлом.
В гостиной устроили танцы. Дам на всех желающих не хватало. Несколько человек остались за столом, продолжая наливаться шнапсом. Мартин начал тискать хорошеньких официанток.
Исполняя долг вежливости, Карл станцевал с Лоттой блюз, а затем вернулся к Диппелю. Мартин весь вечер лил шнапс в себя, как в бочку, оставаясь трезвым, и только бледнел лицом. К полуночи, когда начали разъезжаться изрядно охмелевшие гости, Диппель только достиг той черты, за которой человеческий организм перестает оказывать сопротивление алкоголю. Румянец полностью сошел с его лица, зрачки расширились.
— Пойдем на балкон, подышим.
«С чего же начать разговор о Гольдберге?» — думал Карл.
Приподняв тяжелое кресло с уснувшим на нем эсэсовцем, Мартин поставил его в сторону, освободив подход к балконной двери.
— Ну и здоров же ты, Мартин, как бык, — польстил ему Карл, — и чего тебя занесло в СС? Из тебя бы получился великолепный пилот. Ты здоров, храбр, агрессивен. А это именно те качества, без которых нет летчика-истребителя.
— Что верно, то верно. Из-за того, что люблю драться, я и поступил в СС. Тебе не приходилось бывать раньше на танцах в Вицлебене?
— Нет, я живу далековато — на Виттенберг-плац.
— В Вицлебене и Шарлоттенбурге я был королем танцзалов. Их владельцы платили нам дань, иначе я со своими дружками мог там все разнести и сорвать танцульки. — Диппель поежился: — Пойдем в помещение, а то еще простудимся.
Выпили по бокалу рейнского, и Мартин продолжал рассказ:
— А потом я со своей шайкой начал помогать штурмовикам разгонять собрания коммунистов, социалистов и «рейхсбаннеров». [72] Я был тогда парень беспартийный и дрался с коммунистами не за идеи, а за марки. Однажды в потасовке я подколол ножом одного «рейхсбаннера». Дело запахло тюремной парашей, но меня выручила парни из «щугцштаффельн». [73]
72
«Рейхсбаннеры» — члены отрядов социал-демократической партии Германии.
73
«Шутцштаффельн» — охранные отряды фашистских лидеров, впоследствии играли роль жандармерии. По первым буквам — СС.
— Оказывается, ты старый борец!
Дяппель заглотал наживку.
— Ну, а ты думал! Я вовремя понял, что черная форма мне больше к лицу, чем коричневая. В «ночь длинных ножей» [74] я потрудился на славу. О, то была веселенькая ночка! Я как вспомню, так еще и сейчас мороз дерет по коже… Мы примчались в отель «Гансеэльбауэр» перед рассветом. Оказалось, что Рем и его парни, вместо того чтобы «точить свои длинные ножи», [75] дрыхли мертвецким сном. Пустых бутылок в каждом номере было много…
74
«Ночь
75
Намек на слова из любимой песни штурмовиков.
Мартин замолчал. Левое веко его задергалось от нервного тика, но, видимо, гестаповцу хотелось выговориться, чтобы избавиться от тяготивших его воспоминаний.
— Первым, кого пристрелил майор Бух, был фюрер силезских штурмовиков Гейнес… Потом прикончили еще нескольких, а остальные позволили надеть на себя наручники.
— А почему СС почти перестали носить черную форму? — спросил Карл, пытаясь увести разговор в сторону от опасной темы.
— Не перебивай, — недовольно поморщился Диппель, — это в Европе можно было воевать в парадных мундирах и белых перчатках. В России нам пришлось переодеться в хаки и маскхалаты. — Диппель, отхлебнув из бокала, снова вернулся к своей теме: — Но самая крупная дичь досталась не мне и не красавчику Ягвицу, а Вальтеру Буху. Это он лично прикончил Рема в тюрьме Штадельхейм.
Мартин привлек к себе Карла и прошептал ему на ухо:
— Сам фюрер наблюдал за его работой. Вальтер ее выполнил отлично. С тех пор он верховный судья партии. — Мартин бухнул кулачищем по столу, несколько фужеров, подпрыгнув, опрокинулись набок. — Фюрер доверяет ему больше, чем нашему Гиммлеру. — Невменяемый Диппель выбалтывал вещи, которых Карл не имел права знать. Прикинувшись вдребезги пьяным, он уронил голову на руки.
Диппель потряс его за плечо:
— Карл, Карл, ты меня слышишь?
Карл что-то промычал, открывая глаза.
— Хочешь, дам таблетку, которая мозги прочищает? Диппель бросил себе а рот несколько драже в запил вином. Карл последовал его примеру и с удивлением почувствовал, что начинает избавляться от пьяной одури.
— Слушай, Мартин, о чем мы с тобой говорили? Всю память отбнло. Да, так почему ты не захотел идти в летчики?
Диппель пытливо посмотрел на Карла: помнит ли фон Риттен, что он ему наболтал пять минут назад? Но тот продолжал бубнить свое:
— Нет, Мартин, ты болван, что не пошел в авиацию. В СС ты не заслужишь и четверти тех наград, которые тебе отломились бы в люфтваффе.
— А я, парень, плевать хотел на твои награды и славу! Для меня лучшая награда в том, что мне доверено защищать единство и расовую чистоту германского народа от происков всемирного еврейства. СС — это правая рука фюрера, беспощадно карающая врагов рейха.
— А я бы не смог служить в охране, — сказал Карл, отдышавшись. — Что за удовольствие быть тюремным сторожем? Любоваться небритыми физиономиями уголовных подонков и нюхать вонь, которая идет от них. Уверен, что вы их в баню каждый день не водите, зато на работе они потеют ежедневно.
— Карлхен, ты погано знаешь предмет, о котором ведешь речь. В моем лагере почти нет уголовников, а те единицы, что остались, работают помощниками у лагерной администрации. В блоках нашего Зонненбурга тысячи идейных врагов рейха. Благодаря лагерному режиму их с каждым месяцем становится все меньше. На освобождающиеся места приходят люди, не имеющие права находиться среди немецкого народа: нытики, которым не нравится новый порядок, бывшие социалисты, евреи.
В гостиной танцевальная музыка сменилась военными маршами. Затем кто-то поставил «Песню о Хорсте Весселе». Несколько пьяных голосов начали подтягивать, не считаясь с тем, что наступила глубокая ночь, а окна квартиры открыты настежь, чтобы проветрить прокуренное помещение.