Конец игры
Шрифт:
Она никак не отреагировала на оклик. Далион поморщился, предчувствуя непростую беседу, и подвинул второе кресло так, чтобы сесть напротив подруги.
– Ирра, – более требовательно повторил он. Запнулся и сделал слабую попытку пошутить: – Тебя сегодня не слышно и не видно. Никак в зимнюю спячку впасть задумала?
– Я не узнаю тебя более, – негромко обронила женщина, когда Далион уже отчаялся дождаться ответа.
– Почему? – Мужчина, обрадованный, что разговор хоть как-то начался, заинтересованно подался вперед.
– Утром я увидела в твоих глазах истинного имперца, – еще тише произнесла
Далион смущенно опустил голову. Ему было неприятно это слышать.
– Ты уезжаешь? – резко спросила Ирра, все так же не смотря в сторону бывшего возлюбленного. – В Рокнар, как я понимаю?
– Да. – Далион кивнул. – И Нор едет со мной. Ты останешься с Ранолом и слугами. Думаю, все будет хорошо. Я оставил в своем кабинете достаточно золота, чтобы ты ни в чем не знала нужды, даже если мне не суждено вернуться. Тебя никто не потревожит здесь.
– И я никого не потревожу. – Ирра как-то странно улыбнулась.
Между ними вновь повисло напряженное молчание. Далион не знал, что еще сказать, а Ирра не торопилась прийти к нему на помощь.
– Ты когда-нибудь любил меня?
Неожиданный вопрос застал Далиона врасплох. Он никогда не говорил Ирре о своих чувствах к ней. Жалость унижает человека, а мужчина испытывал к подруге только ее. Нет, ему нравилось проводить время рядом с Иррой. Она никогда не надоедала ему глупыми расспросами, умела вовремя удалиться и вернуться тогда, когда ему наскучивало одиночество. С ней было удобно. Но не более.
– Нет.
Это прозвучало намного более жестоко, чем предполагал Далион. Но ничего изменить было уже нельзя – слово камнем упало в сонную тишину комнаты. Ирра опустила голову, безуспешно пытаясь скрыть предательский влажный блеск своих глаз.
– Больно это слышать, – почти беззвучно пожаловалась она, ни к кому, в сущности, не обращаясь.
– Ирра, ты хорошая женщина, – неловко поторопился загладить свою грубость Далион. – Правда, очень хорошая. Ты заботилась обо мне так, как никто другой. С тобой было славно. Спокойно, уютно. Но я не любил тебя. Поверь, ты достойна лучшего. Ты обязательно найдешь того человека, который сделает тебя счастливой. Рядом с которым тебе больше никто и никогда не будет нужен.
– Мне никто не был нужен рядом с тобой, – чуть слышно возразила Ирра, но тут же с показным оптимизмом всплеснула руками. – Впрочем, о чем это я? Конечно, я обязательно буду счастлива. Как так, я – и не счастлива? А ты, Далион? Ты будешь счастлив рядом с Эвелиной?
– Буду, – твердо ответил он. – Ирра, я действительно очень люблю ее. Понимаю, как неприятно тебе это сейчас слышать, но обманывать тебя я не могу. Рядом с ней я почувствовал себя по-настоящему живым. Солнце светило только для меня, а все трудности казались смешными и преодолимыми.
– Не стоит. – Ирра решительно оборвала объяснения Далиона. – Я прекрасно знаю, о чем ты говоришь. Просто скажи мне – чем она лучше меня?
– Я не знаю. – Далион тоскливо посмотрел на лестницу, мечтая о побеге. – Ирра, я правда не знаю. Разве можно сердце заставить любить? Ты очень хорошая, и я очень благодарен тебе за годы, которые провел
– Не судьба, – эхом повторила женщина. Грустно улыбнулась и встала.
Далион молча наблюдал, как Ирра поднималась по лестнице, ведущей на второй этаж. Наверное, она надеялась, что он окликнет ее, попробует извиниться и возьмет свои слова обратно. На самой верхней ступеньке Ирра словно случайно задержалась и посмотрела вниз, на Далиона. Мужчина тут же отвернулся. Он не мог и не желал ничего исправлять в их отношениях. Пусть все будет так, как должно.
Больше Далион не видел в этот день Ирру. Она не вышла из своей комнаты и к их отъезду на следующее утро.
Хозяин дома отдал заключительные распоряжения слугам и торжественно назначил Ранола главным за время их отсутствия. Молчаливый темноволосый здоровяк польщено покраснел и на одном дыхании выпалил, что в его преданном служении можно не сомневаться.
Далион вздохнул и, стоя на пороге, в последний раз обвел взглядом маленькую уютную прихожую. Тяжело представить, что еще минута – и он покинет такой родной и привычный дом. Покинет с тем, чтобы, весьма возможно, больше никогда сюда не вернуться.
Когда маленький отряд из трех человек отъехал на достаточное расстояние от жилища гончей, мужчина обернулся. На какой-то миг ему показалось, будто в одном из окон на втором этаже мелькнул знакомый женский силуэт. Но стоило гончей моргнуть – как наваждение рассеялось. Мужчина так и не понял – было ли это запоздалым прощанием Ирры, или просто обманом зрения.
Как и предсказывал Далион, дорога до побережья не заняла у них много времени. В редких деревушках, которые встречались им по пути, старшую гончую встречали с уважением, предоставляя и отдых, и крышу над головой, и еду. Стоило признать, Далиона любили и уважали в этих краях. Волна непотребств, в которые ударились младшие гончие после гибели глашатой и ослабления присмотра за ними, сюда не докатилась. Мужчина без особых проблем следил за порядком в подконтрольных ему территориях и при малейших признаках беспокойства или бунта вершил быстрый и справедливый суд.
Ронни с интересом наблюдал, как старшую гончую принимают в деревнях. В карих глазах чужака иной раз мелькало удивление, когда он замечал, что слово Далиона действительно являлось законом для здешних людей. Искреннее недоумение имперского мага по этому поводу грело душу старшей гончей. Далиону было приятно, что Ронни увидел его со столь выгодной позиции.
Только настроение Нора беспокоило мужчину. Юноша за все время недолгого путешествия не проронил ни слова. Далион понимал, в каких растрепанных чувствах сейчас должен был пребывать несчастный, но помочь ничем не мог.
В последнюю ночь перед прибытием на корабль Нор, по мнению Далиона, вообще не спал. Они остановились на отдых в маленькой прибрежной деревушке, где сам староста уступил свой дом путешественникам. Конечно, неказистый, покосившийся от старости домик не шел ни в какое сравнение с жилищем Далиона, но отказываться было просто глупо. В здешних краях эта изба считалась настоящими хоромами – с несколькими комнатами и непривычно высокими потолками по сравнению с остальными деревенскими постройками.