Конец империи
Шрифт:
Но к нему ведет сложный и опасный лабиринт. Где находится вход в него, никто не знает. Там много ловушек, пройти которые очень сложно.
— К чему такая таинственность? — удивился Аято.
— Эта мера предосторожности, — пояснил старец. — Наши предки считали, что столь малая популяция не сумеет долго удержаться на высокой ступени развития. Спустя несколько поколений обязательно наступит деградация. Она будет усугубляться до тех пор, пока колонисты не создадут собственную развитую инфраструктуру. Фабрики, заводы, дороги, транспорт — цивилизация
А народ тем временем расселится по планете. Рано или поздно люди обоснуются на всех островах и материках, возникнут государства…
— Конфликты и войны… — добавил самурай.
— Совершенно верно, — согласился Байлот. — Беглецы с Земли знали, что делали. Уже спустя триста лет после высадки между Асканией и Унимой произошло первое крупное сражение, отмеченное в летописях. А сколько битв случилось на самих материках до захвата власти монархами, трудно даже представить. Наши предки не хотели никому давать преимуществ.
Технологии «Ковчега» — если только они попадут в руки жестоких тиранов, — представляют страшную угрозу не только для отдельных армий, но и для целых стран.
— Но ведь эти знания значительно ускорили бы научный прогресс! — воскликнула аланка. — Таскона достигла бы гораздо более высоких вершин.
— Милая девушка, порой лучше двигаться медленно, тщательно обдумывая каждый шаг, — возразил тасконец. — Как видите, даже такая осторожность нас не спасла. А представьте, что произошло бы, если бы оружие было еще мощнее! Кто знает, уцелели бы Алан и Маора? И когда произошла бы трагедия? Может, на несколько веков раньше?
Спорить на эту тему бессмысленно. Что сделано, то сделано. Корабль спрятан, и лишь немногие знают, где он находится.
— Постой, постой! — вмешался шотландец. — Вы ведь только что говорили обратное: о «Ковчеге» никому ничего не известно. Я слушал очень внимательно.
— Не совсем внимательно, — улыбнулся Аргус. — Речь шла о входе, а не о судне. Прошедшие века значительно изменили ландшафт. Но хранители никогда не забудут того, чему они посвятили всю свою жизнь.
— Похоже, мы подходим к главному, — произнес Тино, многозначительно взглянув на Олеся.
О надписи в подземелье боргвилского музея Аято и Храбров никому из друзей не рассказывали.
— Да, — ответил оливиец. — Полностью предать забвению Великое Путешествие наши предки не могли. Они оставили завещание потомкам, но прочесть его пока никто не сумел.
А ведь в нем содержатся ответы на многие вопросы, которые до сих пор мучают нас! Послание находится на корабле.
Чтобы сохранить память о «Ковчеге», была создана немногочисленная каста хранителей. Удивительные видения позволяли этим людям напрямую общаться с силами Света.
Их тщательно отбирали, проверяли и обучали. Лишь спустя пять лет учеников посвящали в некоторые аспекты тайны.
Постепенно каста становилась все более и более закрытой. Через два века никто уже ничего не знал о хранителях. А ведь мы сумели сберечь знания в течение нескольких
— Но почему вы не передали ценные сведения тогда, когда Таскона стояла на краю гибели? Ведь это могло спасти планету, сохранить миллиарды жизней! В конце концов, ваша технология позволяла построить еще один «Ковчег», — удивленно спросил Вилл.
— Сомневаюсь, — вымолвил старик. — Возможности предков никому неизвестны. Устраивать лихорадку поисков — значит, обрекать людей на несбыточную надежду. Кроме всего прочего, это помешало бы массовой эвакуации.
Да и кто бы нам поверил? Горстка безумцев, не имеющих никаких реальных доказательств! На фоне всеобщей истерии — нередкое явление. Хранителей ожидала бы лечебница для сумасшедших или смерть. Риск был неоправдан. У нас другое предназначение.
Есть и еще один немаловажный фактор. В далеком прошлом, когда колонисты только-только начали осваивать материки, хранители решили в целях безопасности разделить элементы тайны. Так и сделали.
Ученики Унимы, Аскании и Оливии получили строго ограниченные знания. Одни владели кодом входа в корабль, другие — планом лабиринта и перечнем ловушек, третьи — информацией о местонахождении «Ковчега». С тех пор эти сведения соединялись воедино нечасто…
— Какие сложности! Удивительно, как вообще что-то удалось сохранить в памяти, — проговорил Мануто. — Вы, Байлот, наверное, последний сумасшедший на планете.
— Нет, — спокойно сказал тасконец. — Наша каста немногочисленна, но она переживала и более тяжелые времена. Был момент, когда на Аскании оставалось всего два хранителя. И все же мы уцелели.
— Но зачем? — откровенно спросил русич. — Какой прок от древних знаний? Они спрятаны в земле и не приносят людям никакой пользы. Тысячи лет безумные старцы передают из уст в уста сведения о погибшей некогда цивилизации. Когда-нибудь точно так же вспомнят и о Тасконе. История обрастет мифами и легендами, появятся сотни обществ и каст, знающих «Великую Истину».
— Возможно, — согласился Байлот. — Но мы сейчас говорим о другом. Память о «Ковчеге» — вовсе не наша тайна. Хранители — лишь промежуточное звено между предками и…
Агргус сделал паузу и тихо закончил:
— …и вами.
Его слова произвели на воинов ошеломляющий эффект. Невольно путешественники замерли, смолк шепот, а кое-кто даже открыл от удивления рот.
Первым пришел в себя Аято. Поглаживая ладонью подбородок, японец скромно поинтересовался:
— А мы-то здесь при чем? Дюжина обычных, ничем не примечательных людей. Таких много и на Земле, и на Алане, и на Тасконе.
— Справедливое замечание, — вновь кивнул Байлот. — На вашем месте мог оказаться кто угодно. Но силы Света сделали свой выбор. Значит, чем-то вы все же отличаетесь от остальных. Кроме того, такой странной компании я никогда еще не встречал. Семеро землян, трое тасконцев, двое аланцев. Мало того! Десять обычных людей, двое мутантов. И, наконец, в ваших рядах есть одна женщина.