Конец легенды
Шрифт:
… Обычные таборные цыгане азиатских люли за своих не считали – ввиду их якобы позорного происхождения. Оказалось, кондовые цыгане считают люли плодом позорного инцеста – разлученных в детстве брата и сестры. Лю и Ли, повзрослев, встретились, полюбили друг друга и народили кучу детей. А когда их нашли родители и узрели многочисленные плоды трагического стечения обстоятельств, прокляли своих детей и внуков, и теперь этим несчастным нигде нет приюта… Заработать на пропитание они могут только подаянием – такое вот проклятие.
Эта история
Забренчал мобильный. Номер определился как павлючковский.
– Да, Серега, слушаю.
– Дядь Андрей, вы про цыганов спрашивали… Они на платформе одной тусуются. Там уже давно поезда не останавливаются, вот они и пригрелись.
– Название скажешь, спецкор?
– Ага, я вам сейчас эсэмэской сброшу.
– О’кей. Благодарю за службу.
– Да ладно… Фигня.
Сообщение, пришедшее через минуту, содержало одно слово, но какое!
– Михал Юрич, можно на секунду?
– А?! – Зам по народным массам испуганно глянул на него. – Да, заходи.
Поспешно поблагодарил кого-то и положил трубку.
– Где этот населенный пункт находиться может? – спросил Андрей, показывая Михал Юричу дисплей мобильника.
– Ххя-я, – озаряясь ерной улыбкой, фыркнул Борода. – Это кто ж такое тебе прислал?
– Не важно, – тоже невольно расползаясь по шву, ответил Андрей. – Но я хочу туда наведаться. Очень хочу, правда!
– Как я тебя понимаю, сынок! Я думаю, это либо Лапушкино – но это далеко, уже на границе района, и это нормальный район, либо, скорее, Ладушкино – вот это недалеко, одноколеечка там проходит, в двадцатых годах построенная. А чего тебя там интересует?
– Табор там находится. Хочу съездить и обозреть.
– Да? – удивился Борода. – А мне товарищи ничего конкретно не сказали.
«Какие у кого товарищи!» – почему-то злорадно подумал Андрей.
– Вот, а мне спецагенты сообщили. Возьму Костика…
– Он со следующего понедельника в отпуске.
«Ага, и, пользуясь моим отсутствием, перестал ходить на работу. А кое-кто его не теребит по старой памяти».
– Так это ж со следующего! – хохотнул Андрей. – Валь, Костика мне организуй на завтрашнее утро!
Валя явно что-то хотела возразить, но Андрей сделал вид, что очень спешит на рабочее место – неча покрывать нерадивых работников!
Из кабинета он позвонил Павлючку:
– Серега, а ты завтра проехаться со мной не хочешь? Давно мы по чужим хазам не тырили…
– Чегой-то вы говорите? – даже обиделся Павлючок. – У меня с этим давно крандец.
«А у меня, похоже, нет… Увижу кого-то, на пацаненка нашего похожего, – сначала сворую, потом выяснять стану. В крайнем случае потом верну по принадлежности. Возможно…»
– Это я так, дурака
Уже выходя из кабинета, Андрей вспомнил про давно лежавший на столе под стеклом картонный складничек – полученный от матушки игуменьи сборник иконок и молитв о пропавших.
«Нелепость, конечно», – подумал Андрей, но вернулся, спешно выцарапал складень и положил в карман куртки.
Конечно, Костик был недоволен поездкой на задание, но вдосталь пожаловаться на плохую погоду ему не удалось. Было по-прежнему прохладно, но небо почти очистилось и стало словно эмалевое, немыслимо густого голубого цвета. Воздух, промытый недельными дождями, казался вызывающе прозрачным.
– Эх, погодка бы установилась, а? – крякнул Костик, втягиваясь на заднее сиденье. – Как там Анютка?
– Кому Анютка, а кому Анна Аркадьевна, – спесиво заметил Андрей, выруливая со стоянки. – Дома Анюта безвылазно. Я фактически по ее заданию еду. Так что смотри в оба.
– Я – чего? Не въезжаю, шеф.
– Поглядывай – нет ли там, куда мы едем, мальцов откормленных… Хотя, может, его уже голодом заморили. Словом – смотри и докладывай. Кстати, всех касается.
– А задание? – поинтересовался Костик.
– И задание блюди. Одно другому не мешает. Там фактура будет богатая. Как ты сам любишь.
Они уже выехали из города к восточной окраине.
– Я тоже в гляделки с этими шустриками поиграю. Вы не беспокойтесь, дядь Андрей, – сказал Павлючок. – Если парень ваш там – засечем.
– Я не хочу машину без присмотра оставлять. Разукомплектуют агрегат туземцы, а он казенный. По очереди рассекать будем.
Пока Андрей с Павлючком шли от шоссе через полосу редколесья, до них долетали звуки, свидетельствовавшие о том, что где-то поблизости обитают люди, – вопили дети, перекрикивались гортанные женские голоса.
– А чё, дядь Андрей, правильно я вас навел – точно цыганята базарят! – гордо заявил Павлючок.
– Я никогда не отрицал твоих потрясающих способностей, Серега. Теперь смотри, и не только на младенцев. Копи впечатления!
На этом полустанке, видимо, давно не приземлялись залетные электрички. Название остановки можно было только угадать, поскольку на деревянной дощечке, чудом сохранившейся над окошком кассы, осталось только четыре буквы «Б. Л_д____________________о». Между черными деревянными шпалами вольготно росла трава, платформа кое-где провалилась. Но был отчасти цел крытый кирпичный загончик, в котором некогда прятались от ненастья ожидавшие редких поездов пассажиры, и касса с выбитыми стеклами и следами вырванной из оконного проема решетки. Видимо, ее давно сдали в металлолом вместе с ограждением платформы и лесенкой, вместо которой теперь виднелся шаткий деревянный мосток. Заросли бурьяна подступили к бывшей платформе вплотную, травины и цветы кипрея торчали из трещин в бетонных плитах.