Конец легенды
Шрифт:
– Кто тут ссорится? – в кухню-столовую заглянул Борода.
– Да тут начальство нами недовольно, – скривился Костик.
– Не нами, а тобой! – уточнил Андрей. – Все, выдь давай, сделай мне репортаж о весне в городе! Неча в редакции задницу плющить!
– Да ладно тебе…
– Не «ладно», а пшел на задание, Дудыкин! Я сказал! Распустились тут… До среды тебе сроку! Чтоб на разворот! И не пустяки какие-нибудь, а вкусненькое!
Костик, так и не поверив тому, что его отправили работать,
– Нервничаешь, сынок? – участливо спросил Борода, проводив фотокора взглядом. – Анечка себя плохо чувствует?
– Нет, с ней все о’кей. Работает даже.
– А у меня к тебе дельце одно… Ты сейчас в принципе свободен?
«Если дельце стоящее, сам сделаю… Мне тоже невмоготу в кабинете сидеть. Или это обычные весенние заморочки?… Самцов на волю тянет».
Андрей кивнул, Борода сел и начал, изобразив душевное сокрушение:
– Я, был бы помоложе, сам сходил. Или Стасика, будь он опытней, посоветовал бы послать. А тут и не знаю. Ты сам-то как?
– А в чем дело, Михал Юрич? Вы говорите…
– В Духовицах или даже дальше, в каком-то поселении, фирма одна появилась или, скорей, московский филиал…
«Если опять какие-то путаны в сауне – откажусь или зашлю Стаса. Пусть он малоопытный, но хоть неженатый».
Видя, что Андрей брезгливо поджал губы, бывший начальник замолк.
– И чего делают? – пришлось спросить Андрею.
– Они организовывают что-то типа сафари для состоятельных людей. По моим сведениям, эти развлечения не всегда носят безобидный характер.
– Что – пейнтбол реальными пулями по живым мишеням?
– Да нет, до этого не доходило, но говорят, пару раз вертолет для эвакуации пострадавших вызывали. Интересно тебе? Ты ж у нас мастер журналистского расследования.
– Да мне-то интересно, Михал Юрич, и я сам в четырех стенах засиделся… Сходил бы. Но под каким соусом? Как они, эти сафарщики, журналиста в свои ряды допустят?
– А если не расшифровываться? – заерзал, будто подбираясь для прыжка, Борода. – Зачем? Вряд ли, если они из Москвы, тебя в наружность знают.
«Не насколько я популярен, ага».
– Ты вроде как тоже – развлечься, а?
В глазах у старика забегали искорки.
– По-моему, вы и сами могли бы пойти, – невольно улыбнулся Андрей.
– Ну, если летом… Сырость мне в кости лезет. Ну ты подумаешь, а? Наводки у меня есть.
– Я с Аней посоветуюсь. Сами понимаете – если она скажет «нет», придется отложить. А так – я не против. До конца недели сообщу.
– Да он, похоже, за меня все решил, Михал Юрич. Привык командовать-то.
Анна ходила дома в розовом флисовом брючном костюме, и Андрею она сейчас напоминала некогда дефицитный и поэтому желанный кондитерский товар – сливочную
– Ну, на три дня я тебя отпущу, – сказала она, забирая у него тарелку. – Главное, чтобы это прошло без каких-то…
Она не договорила.
– Ничего особенного не случится. Наш район, сезон относительно теплый…
– А если тамошние деятели узнают, кто ты?
– А кто я? Я и на самом деле бизнесмен, директор коммерческого предприятия.
Анна налила чаю и присела – осторожно, тяжело.
«А может, не стоит?… Или потом?»
– А узнают – сами рады будут, что про их заведение напишут… Доплатят еще, чтобы посочнее расписал.
– Ну ты и вправду деловой стал, – улыбнулась Анна.
Наутро в редакции, степенно беседуя с Валей, его ожидал старина Павлючок.
– А ты чего не в школе? – строго спросил Андрей.
– Да сейчас… У нас по идее зачет по лыжным гонкам, а какие сейчас лыжи? Все стаяло. Я тут принес…
Его материал, напечатанный пару номеров назад, произвел впечатление на общественность города, и Павлючок, явно войдя во вкус, принялся разоблачать безобразия преподов с энтузиазмом истинного прозелита. Более того, к нему стали обращаться за помощью притесняемые негодными учителями ровесники.
– И чего – так прямо и написала на лбу? – не поверил Андрей, бегло просмотрев боевой репортаж Павлючка.
– Ага! Фломастером единицу нарисовала, расписалась и поставила пацаненка перед классом на весь урок. А те сявки и рады стараться! Ржали, бумажками пуляли! Потом его лечили даже, от нервов.
– Ну да?
– Да! Чё – я врать буду?
– А фамилию учительницы что не узнал? Это обязательно надо было сделать, я же тебе говорил. И здесь тоже – про химичку? Ни имени, ни фамилии… Недоработал, спецкор!
– Чё – не будете печатать? – явно огорчился Павлючок. – А я-то старался!
Он поднялся, собираясь уходить.
– Постой, Сергей. Я тебя не отпускал. Все мы это напечатаем, обязательно.
Павлючок сел опять.
– Но надо будет еще побеседовать с учителями. Мало ли – может, на них наговаривают.
– Они со мной говорить не станут – еще и нажалуются, – вздохнул парнишка.
– Это ты прав. Сделаем так – я покажу твой материал нашему сотруднику, со взрослыми он побеседует сам…
Павлючок кивнул.
– … а впечатления пострадавших мы дадим в твоей интерпретации – от первого лица. Как тебе такой вариант?
– Ага. – Он явно что-то соображал, и это было забавно. – А деньги мне как заплатят – напополам с ним или как?
В начале следующего месяца Павлючок должен был получить свои первые честно заработанные творческим трудом деньги, и это обстоятельство его, по-видимому, волновало.