Конец радуг
Шрифт:
– Мой проект из мастерской, Луиза. Достало меня это «внутри нет деталей, обслуживаемых пользователем». Хочется посмотреть, что же там есть.
Он оперся на капот машины и провел пальцами по напечатанным словам, запрещающим клиенту лезть внутрь. Дети сбились в кучку, глядя большими глазами. Хуан никогда не слышал, чтобы в Фэрмонте кто-нибудь спятил. Роберт Гу творил историю.
Старик приставил транспортную доску к автомобилю. Где же ваш боевой лазер, мистер Супермен? Гу посмотрел вдоль края доски, потом глянул
– Ребята, честное слово, не стоит там стоять. Сю Сянь отчаянно кричала на близнецов:
– Назад, назад!
А к Хуану стали приходить совершенно невероятные ответы от программы механики, и он отпрыгнул от транспортной доски. Роберту Гу не нужен был боевой лазер – для этой работы у него был сейчас инструмент не хуже.
Гу включил доску. Раздался звук, будто разорвали ткань, только громко, этакий звук грома судьбы. В двадцати футах от машины, где только что находились Рэднеры, стояла олеандровая изгородь, некоторые ветки – толщиной с Хуанову руку. Белые цветы заплясали, как на ветру, одна из веток треснула и рухнула на тротуар.
Гу повел доской вдоль закругления автомобиля, всаживая в капот десятки металлических шариков в секунду, оставляя восьмидюймовый разрез в композите. Он повернул доску – резак – и прочертил угол. Лужайку возле его ног терзали невидимые рикошеты.
Меньше чем через десять секунд Гу замкнул разрез. Удаленная секция упала в темноту водительского отсека.
Гу отшвырнул изделие Сянь на траву, полез в водительский отсек и выдернул освобожденную секцию корпуса. Со стороны стоящих за его спиной детей донеслись нестройные и слегка презрительные приветственные клики.
– Ты, тупица! Там же должна была быть задвижка! Чего ты замок не выбил?
Гу будто и не слышал. Он наклонился, чтобы заглянуть внутрь. Хуан чуть придвинулся. Отсек был темен, но рассмотреть можно. Если не считать повреждений, вид у него был именно такой, как в руководстве. Несколько процессорных узлов и волокна, ведущие к другим узлам, сенсорам и эффекторам. Рулевой серводвигатель. Вдоль днища, не попавшая под рез, шина постоянного тока к левому переднему колесу. А остальное – пусто. Конденсатор и элементы питания располагались сзади.
Гу заглянул в темный отсек. Не было ни огня, ни взрыва. Даже если бы он врезался в машину сзади, предохранители не допустили бы никакого драматического финала. Но Хуан видел все больше и больше флагов ошибок. Скоро приедет мусорный фургон.
Гу опустил плечи, и Хуан посмотрел на ящики компонентов поближе. На каждом было физически отпечатано предупреждение: ВНУТРИ НЕТ ДЕТАЛЕЙ, ОБСЛУЖИВАЕМЫХ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕМ.
Старик поднялся и шагнул прочь от машины. Позади него Чамлиг и появившийся Уильямс загоняли учеников обратно в палатку. В основном ребятишки были в полном восторге от этой сумасшедшей выходки. Ни у кого из них, даже у братьев Рэднер, никогда не хватало духу устроить такой тарарам. Когда же они учиняли крупную шалость, обычно это бывало программно, как то, что кричал тот человек из толпы.
Сю Сянь подобрала свое жутковатое изделие, модифицированное Гу. Она качала головой и что-то про себя бормотала. Отключив
– Я возражаю против присвоения вами моей игрушки! – заявила она. На ее лице застыло странное выражение. – Хотя вы улучшили ее этим добавочным перегибом. – Гу не отвечал, и она нерешительно добавила: – И я никогда бы не включила ее в силовую сеть!
Гу махнул рукой в сторону выпотрошенной машины:
– Русская матрешка до самой глубины. Правда, Ороско? Хуан не стал смотреть, что такое русская матрешка.
– Да это же мусор, профессор Гу. Кому оно надо – с таким возиться?
Сю Сянь обошла вокруг, увидела пустой отсек, коробки с проштампованной надписью. Посмотрела на Гу.
– Да вы еще хуже меня, – тихо сказала она.
У Гу дернулась рука, и секунду Хуану казалось, что сейчас он ударит эту женщину.
– Ты стерва никчемная! Ты была всего лишь занюханным инженером, а сейчас даже на это тебе нужна переподготовка.
Он повернулся и пошел вдоль развязки, вниз, к Пала-авеню.
Сянь шагнула за ним раз, другой. Из школы доносился голос Чамлиг, требующий, чтобы все вошли в здание. Хуан протянул руку, тронул Сянь за плечо:
– Доктор Сянь, мы должны вернуться.
Она не стала спорить, просто повернулась и пошла к палатке, крепко держа свою транспортную доску. Хуан шел за ней, все это время глядя на психа, который устремился в другую сторону.
Хотя Роберта Гу в кампусе уже не было, остаток дня прошел весьма интересно. Школьный совет потребовал прекращения прений… точнее, попытался потребовать. Но ему пришлось разрешить ученикам связаться с домом, и большинство детей сочло это возможностью ухватить журналистскую подработку. Хуан был достаточно близок к тому, чтобы передать несколько лучших картинок «великой разделки автомобиля»; его мама не была бы этим довольна. И еще меньше она была бы довольна, узнав, что у «психа» три общих курса с Хуаном.
Как бы то ни было, а кампус стал знаменит в Сан-Диего и за его пределами, конкурируя с миллиардом прочих курьезов дня по всей планете. Ученики из других классов прогуливали уроки, чтобы заглянуть туда. Хуан видел, как этакая пухленькая девица лично разговаривала с миз Чамлиг. Мири Гу.
К трем часам дня ажиотаж спал. Для большинства учеников это уже было после конца уроков. Рэднеровский пул ставок о наказании Гу был выкуплен какими-то ребятами из Лос-Анджелеса, в чем близнецам повезло. С немедленной славой есть та беда, что всегда может появиться что-то еще и отвлечь всеобщее внимание.
А в общем, день выдался бурный, но в каком-то смысле грустный.
Хуан был почти уже дома, когда к нему пришел телефонный звонок.
Телефонный звонок? Ну, «Эпифания» это называла «Классик ИМ Лайт». Наверное, прадедушка звонит.
– Да? – ответил он автоматически.
Вызов пришел как окно вида с синтетической камеры. Хуан смотрел вверх, в тесную комнату. Но со странной обстановкой: куча твердых копий книг в картонных ящиках. Почти весь экран занимало лицо с искаженными пропорциями. Потом вызывающий отодвинулся, и это оказался Роберт Гу со своей обзорной страницей.