Консорт
Шрифт:
— Твоего отца, Саша! Что с ним произошло? — и, обращаясь уже не к ней, — Марина! Нужна срочная уборка!
— Извини, Ань, не хотела портить тебе вечер. Борисовна опять за своё взялась.
— Мда… А я ведь говорила Елизавете Егоровне, что не нужно брать отсидевших на работу. Таких, как она, тюрьма не улучшает, а только озлобляет.
— Это было её решение. И ей с ним теперь разбираться. От гарема я Борисовну отлучаю на постоянной основе, но нужно доложить Лизе об этом, — тяжелый вздох, — а я как-то не горю желанием это делать. Может, ты скажешь? Вы ведь с ней хорошие подруги.
— Я пасс, — Анна дружелюбно
— Спасибо, Ань, выручила! Когда я могу его забрать, — и кивком указала на меня.
— Саш, сегодня точно нет. Судя по тому, что произошло с его лицом и тошноту — возможно сотрясение. Я должна его обследовать. Ему необходим отдых.
Александра молча удалилась. Я закрыл глаза, пытаясь побороть головокружение. Провалился в сон я быстро, так что не слышал и не видел, как ко мне подошла Марина и аккуратно поцеловала в щеку. Когда же Анна Викторовна это заметила, та густо покраснела, извинилась и выбежала из палаты. Главный лекарь лишь хмыкнула, подошла к кушетке и начала моё восстановление.
* * *
В дверь аккуратно постучались. Сегодня еженедельный отчёт, так что Ольга Ивановна ждала гостей. После стука дверь отворилась, вошла девушка лет двадцати пяти, которая посмотрев по сторонам в коридоре и убедившись, что никого рядом нет, плотно закрыла дверь за собой.
— Ольга Ивановна, информацию я собрала. Есть странности… — она немного сникла.
— Он и есть одна огромная странность. Давай по порядку.
— За время моего наблюдения дважды посещал «Комнату радости». Первый раз всё было в порядке, второй раз еле вышел, с гематомами на лице. Был отправлен Александрой в медпункт. Один раз ходил в бассейн, причём добровольно! Из-за его навыков пловца, а там было на что посмотреть, вы поверьте, был приглашен на субботний футбол. Заочно приглашение принял.
— Вот ждала от него каких-нибудь неприятностей. Продолжай, — подтолкнула она затихшую собеседницу.
— За ним ведётся слежка. Две девушки.
— Как слежка?! — Ольга привстала из кресла, — Кто? Выяснили имена? Как к нам попали?
— И тут начинаются странности…
— То есть мужик, который умеет плавать, для тебя уже не странность? — с ухмылкой спросила начальница, — ладно, давай конкретней или мне всё из тебя клещами вытаскивать?
— Первую опознали без проблем. Мария Минаева. Живёт у нас. Год и три месяца работает в охране внешнего периметра замка.
— Она уже проявляла агрессию по отношению к нему, — поставила в известность Ольга, — даже лишена гарема на два месяца.
— Тут другая ситуация. Она его подкарауливает в коридоре, явно ждёт его. Когда он идёт в «Комнату радости», кажется, даже дышать забывает. При этом никаких телодвижений в его сторону, отворачивается, когда он рядом проходит. Но в спину опять впивается взглядом. А после, как ни в чем не бывало, разворачивается и уходит. Через два часа опять появляется на пути следования Сергея и всё повторяется.
— Следите за ней внимательно. Маги огня, как ты знаешь, очень вспыльчивы, мало ли что. А пока звучит, как дешевый мужской сериал: она влюбилась, но боится сказать ему и поэтому лишь провожает
— Не она самая большая проблема, — сказала Татьяна и снова замялась.
— Таня, у меня времени нет сидеть и ждать, когда ты соизволишь договорить! — Ольга явно начинала злиться.
— Есть вторая девушка. Поведение похожее. Не отворачивается, томно вздыхает, один раз даже плакала. Но ждёт его постоянно, даже во время его похода в бассейн была. А вот с опознанием возникли проблемы — никто не смог её опознать. Предполагаю, что архимаг с ментальной защитой. Каждый из агентов, кто её видел, запомнили разное лицо. Отправляла всех к лекарю, те подтвердили. Лица разные, поведение одно. Мои подопечные сейчас занимаются распознаванием всех входящих и выходящих из замка в заданные промежутки времени. Может и удастся вычислить, кто такая…
— Молодец, хорошая работа. Продолжайте следить, обо всем докладывать мне лично. Если будут какие-то неприятности, докладывать моментально, а не ждать понедельника.
— Будет сделано. Разрешите идти?
— В субботу чтобы играла в футбол. Найди предлог быть на поле. Теперь иди.
***
Утро началось хорошо. Я проснулся полный сил и энергии, лицо не болело, голова была ясной. Стоило только скрипнуть кушетке из-за того, что я попытался подняться, как ко мне подбежала Марина:
— Добрыйдень, Сереж, — её глаза сверкали от радости, — как ты себя чувствуешь?
— Все просто отлично! Только есть хочется, — пожаловался я.
— У нас тут не положено, — извиняющимся тоном произнесла, — но Анны Викторовны нет, а без неё я назад в гарем тебя отправить не могу. У меня есть пара бутербродов, будешь?
Мой желудок предательски заурчал, так что, не дождавшись от меня ответа, она выбежала из палаты и вернулась с бумажным пакетом. Выставив на столик рядом со мной два бутерброда, достала термос и налила чай. Комнату наполнил приятный аромат, а жидкость в дневном свете отливала рубиновым оттенком. Я отхлебнул и непроизвольно начал мычать. Марина с удовольствием наблюдала за тем, как я наслаждаюсь её напитком.
— Я не знаю, что это, но на вкус просто божественно!
— Это красный чай, с добавлением смородины, земляники и так, по мелочи, — ей явно было приятно моё любопытство.
Я поглощал глоток за глотком, наслаждаясь кисло-сладким вкусом и теплом, разливающимся по всему телу. Почти допитая крышка была отставлена, я переключился на бутерброды. Ломтик свежего хлеба был украшен двумя небольшими кусочками колбасы, залитые каким-то сладким соусом, а сверху украшенные ломтиками огурца и веточкой петрушки. Первый бутерброд я осилил за четыре укуса, от чего у Марины даже глаза расширились. Взяв второй, не смог донести его до рта:
— Марин, а откуда у тебя тут бутерброды? — в душе закрались подозрения.
— Да не важно, кушай. И не переживай, всё свежее! — наигранно разволновалась она.
— Важно. Свежие бутерброды, чай в термосе, — я рассуждал вслух, буквально выдавливая из неё ответ.
— Не всегда есть время сбегать в столовую, — понурив голову, наконец-то сдалась она, — но мне не пригодились сегодня, так что кушай. Они очень вкусные!
Я взглянул на руку — два часа двадцать восемь минут. Уже далеко не утро.