Констанца
Шрифт:
— Ах!! — Леди Эмилия в изнеможении закрыла глаза и откинулась на спинку кресла. Отец с кислой улыбкой смотрел на сына:
— н-да-а, что же ты так… неаккуратно?
Ален, улыбаясь, пожал плечами: — а что? Я рад! Будет настоящая семья. А через годик — другой ещё одного родим!
— Ну — ну, молодой папаша, я смотрю, ты уже всё продумал наперёд. Но ведь король против твоей женитьбы?
— Я уйду из Ведомства. Его Величеству нет дела до иных — прочих лордов, не состоящих у него на службе.
Лорд Николс покачал головой, а мать в ужасе воскликнула: —
— Мама, — усмехнулся тот, — ты не знаешь Констанцу. Она, скорее всего, обрадуется тому, что у меня не будет богатства. Нищим я, конечно, не стану, но без жалованья Главного королевского дознавателя городской дом мне придётся продать, да и в поместье жить поскромнее. Ничего, мы с Констанцей справимся!
— Ален, — казалось, что Её милость смирилась с судьбой, — ты знаешь, что мы не сможем помогать вам! Всё наше богатство, — она неодобрительно покосилась на мужа, уже опять клюющего носом, — это расположение и доверие Его Величества и честь дар Бреттонов!
Сын встал, ласково обнял мать, прижался щекой к её щеке: — мама, мне ничего не надо, об одном прошу — будь поласковей с Констанцей! Она ещё очень наивная и доверчивая. Прими её к своему сердцу, и она никогда не отплатит тебе злом!
— Ах Ален — Ален, — леди Эмилия сжала его руку, — бедный мой мальчик. Не о такой жене для тебя я мечтала!
— Мама, — он не выпускал её из объятий, — скажи мне, что для тебя важнее: чтобы моя жена была богатой, из благородной семьи, умела зазывно строить глазки, но, при этом, была холодной ледышкой и думала лишь о том, чтобы хорошо выглядеть в глазах общества? Или же, как Констанца, любила меня ради меня самого, независимо от того, расшита ли золотом моя треконда и умею ли я пользоваться вилкой для рыбы?
— Не знаю, Ален. Может быть, ты встретил бы благородную леди, которая способна любить?
В кресле у стола проснулся и иронически фыркнул лорд Николс: — была одна такая, но она досталась мне! И вообще, я спать хочу, Эми! Пойдём, а то я без твоего похрапывания уснуть не смогу.
— О! Ваша милость! Что вы себе позволяете!? — Леди Эмилия с обиженным видом горделиво выпрямилась в кресле. Муж посмотрел на неё сонными глазами:
— Я ошибся? А, ну, значит, это я от собственного храпа просыпаюсь!
Ален засмеялся: — у нас с Констанцей тоже будет общая спальня.
— Но это же неприлично, Ален! — Её милость укоризненно покачала головой и встала, — ты останешься ночевать у нас или поедешь домой? Твои комнаты к твоим услугам. Кстати, я недавно заезжала к тебе. Это какой-то ужас! Ты совершенно распустил слуг! Везде пыль, ковры не чищены. Не знаю, сможет ли твоя жена с этим что-то сделать. Боюсь, она слишком молода, чтобы призвать к порядку слуг. — С этими словами, не дожидаясь ответа, леди Эмилия выплыла из гостиной.
Неохотно вынырнув из объятий уютного кресла лорд Николс, похлопав сына
****
Её милость долго не могла уснуть. Она осторожно сняла с себя тяжёлую руку мужа, который имел счастливую привычку засыпать сразу же, как только голова коснулась подушки, и отодвинулась к краю кровати. Не давали покоя мысли о сыне, его предстоящей женитьбе и связанным с ней неприятностям. Не выдержав, она позвала: — Николс, послушай…
— М-м-м? — Лорд Николс опять подвинулся к ней, снова обнял и пробормотал: — не думай об этом пока, Эми! Спи, утром тебе не будет казаться всё таким трагичным.
— Ты сейчас столкнёшь меня с кровати! — Леди Эмилия оттолкнула мужа, — знаешь, я сейчас думала: — да, простолюдинка, общество её не примет, и нам придётся пережить сплетни и насмешки, которые обрушатся на нашу семью, но, может быть, она и правда любит нашего сына, а не просто гонится за богатством и возможностью называться благородной леди? Ведь, как — никак, она решилась рискнуть своей жизнью, чтобы спасти Алена? Или это просто глупость и непонимание ситуации?
— Эми, — Его милость окончательно проснулся, — она не показалась мне глупой вертихвосткой. Дед очень внимательно наблюдает за ней. Он говорит, что девочка и вправду очень любит Алена, но старается на людях это не показывать, сдерживается и ведёт себя достойно. Что же касается всеобщего осуждения, то скажи мне откровенно: так ли сильно это тебя волнует? И кто посмеет, скажи мне, в открытую осуждать нашу семью?
Жена возразила: — но если Ален оставит службу, он будет одним из многих лордов, которые не имеют доступа в королевский дворец…
— Ну и что же? — Лорд Николс лениво зевнул, — мы-то с дедом никуда не делись, по-прежнему обладаем влиянием и властью, и Его Величество прислушивается к нашему мнению. Что касается Алена с его девочкой, так, мне кажется, не очень-то им и хочется общаться с нашими благородными лордами и леди. Вот опять же скажи: много королевских балов Ален посетил в этом году, хотя бы?
— У него времени нет, ты же знаешь! — Фыркнула Её милость, — а вот уйдёт со службы, и время появится! Доступ во дворец у него всё равно будет, как члену нашей семьи.
— Но захочет ли он, вот в чём вопрос… — задумчиво протянул лорд Николс. — В любом случае, Эми, мы с тобой, едва ли сможем что-то изменить. Подумай и о том, что девочка беременна. Ведь это ребёнок Алена, представляешь?! — Она слышала по голосу, что он улыбается, и сама как-то отмякла, ушло ожесточение против нахальной простолюдинки, так крепко привязавшей к себе лорда.
— Николс, я вот подумала, а вдруг это будет девочка? — Он вздохнул в ответ, вспомнив их умершую малютку:
— Эми, ты съезди к ней, поговори. Ты ведь совсем её не знаешь. Я думаю, ей нелегко с мужчинами. Дед, Ален…, но ведь есть вопросы, которые женщина может обсудить только с женщиной, разве не так?