Конструктор
Шрифт:
— Петр, приятно познакомиться, — протянул он мне руку. — Твое предложение по созданию на базе школ комплекса физической подготовки мне очень понравилось. Я много видел молодых рядовых, только попавших в армию, и надо сказать, в первое время толку от них мало. Пока откормишь, научишь азам — полноценными бойцами их назвать трудно. А враг не дремлет. Большинство молодых парней, которых я видел, гибли в первые дни как раз из-за недостатка сил и знаний. Раз уж ты озвучил такую своевременную инициативу, то возьмешься ли за ее проработку? Какие упражнения включить в состав комплекса, с какого класса начать им обучать, как проверять результат. Понятно, что для тебя одного задача слишком большая, но ты и не будешь один. Курировать это начинание буду лично и при
Говорил он напористо, было видно, что привык отдавать приказы и не сомневался в их выполнении. Упускать такой шанс я конечно не стал и согласился.
Вот по поводу обучения летному делу возникли трудности. В основном технического характера. Самолет Николая Николаевича, который я упомянул в своем выступлении, еще только заканчивал последние тесты и готовился поступить на заводы в серию. А без него практики полетов у обучающихся не будет. Но и тут Петр Ионович сказал, что предложение дельное и забыто не будет. Однако там как я понял уже и без меня обойдутся. Одно дело — подготовить учебное пособие для школьников, которым я еще сам являюсь и могу лучше ориентироваться в возможностях своих сверстников, и совсем другое — обучение полетам, где я ни в зуб ногой.
После разговора с Барановым у меня состоялся еще один — на это раз с Михаилом Ефимовичем Кольцовым, пожалуй, самым известным журналистом страны. Он входил в редакционную коллегию журнала «Авиация и химия», который стал выпускаться в прошлом году. Его заинтересовало мое предложение по учебникам. Когда узнал о том, что один я уже сделал и тот находится в Госиздате, живо заинтересовался им и пожелал ознакомиться. Пришлось его огорчить, что на руках у меня учебника нет, но тот расстраиваться не стал, сделав себе пометку решить этот вопрос. А у меня от сердца отлегло — не пропадет мой труд даром!
Три-дэ учебник, как я его описал, привел Михаила Ефимовича если не в восторг, то уж точно вызвал огромный интерес. И он попросил меня создать такой же еще и по теме авиационной современной советской техники, а не только грамматики, который я делал в прошлом году. Отказываться не стал, лишь посетовав на дороговизну издания и тех проблем, что были у меня с прошлым творением. Обещал и тут помочь.
Покидал конференцию я окрыленный открывающимися перспективами.
В школе все мои одноклассники постепенно готовились к выпускным экзаменам. Еще два года назад, переходя в восьмой класс, я выбрал техническую специализацию. Упор в обучении у нас был на математику, физику и прикладные науки. Тогда я собирался всерьез заниматься конструированием и работать у Туполева. Такая подготовка была отличным подспорьем, чтобы потом поступить в Московский Технический институт. Но сейчас паны изменились и, когда ребята спросили меня, куда я пойду после школы, я уже не мог дать однозначного ответа. Пока что склонялся к Московскому Университету, на факультет советского права. Насколько я узнал, именно там готовили будущих руководителей в партию, там же была открыта и высшая партийная школа.
За сами экзамены я не переживал. А вот к заданию Баранова и поручению Кольцова отнесся очень серьезно и больше всего своего внимания уделял им. Даже в КБ почти не участвовал в работе, ограничившись вечерними уроками для рабочих.
Люда была горда моими успехами и с удовольствием делилась ими с подругами, когда мы изредка встречали их при наших прогулках. Она же снова вытащила меня в кино.
На этот раз это была комедия, основанная на реальных событиях. В ней режиссер высмеивал преклонение киноманов перед кинозвездами, о чем честно написал в афише. Так я узнал, что мировое кино у нас не только смотрят, но и голливудских актеров обожают не меньше, чем в моем прошлом мире в будущем. В прошлом году в СССР приезжали две звезды нашего времени: некие Мэри Пикфорд и Дуглас Фэрбенкс. Фильмы с их участием прошли мимо меня — не до того мне было, а вот Люда очень сожалела, что не смогла съездить
Сам фильм назывался «Поцелуй Мэри Пикфорд». В его основу легли события прошлогодней давности, когда голливудская звезда поцеловала одного из своих поклонников. По сюжету молодой парень Гога, билетер кинотеатра, влюбился в начинающую актрису Дусю. Но та не отвечала ему взаимностью, мечтая о Дугласе Фэрбенксе. Однако полностью не отказывала, откровенно ему заявляя, что вот станет тот таким же знаменитым, как ее любимый актер, тогда и получит благосклонность девицы. Влипая в нелепые ситуации, Гога случайно оказывается на киностудии, где и получает поцелуй кинодивы. После чего становится популярен, и тогда Дуся отвечает на его ухаживания.
Люда была в восторге от фильма, а вот мне стало грустно. Что в конце века люди тащились по таким актерам, как Анжелина Джоли, Брюс Уиллис и тому подобные и готовы были на все, чтобы получить их внимание, то же самое оказалось и в начале века. Сменился строй, поменялись отношения между людьми, а киноманы как были, так и остались. А дед мне еще заявлял, что это только «наше поколение испорчено». Врал, получается.
В конце февраля на день Рабоче-крестьянской красной армии (в моем прошлом мире ставший днем защитника отечества) англичане подложили под праздник нам изрядную свинью, направив «ноту Чемберлена». В ней Великобритания требовала прекратить «антибританскую пропаганду», которая ведется в Советской союзе, и не поддерживать больше гоминьдановское правительство в Китае. Проигнорировать столь наглое требование наше руководство не могло. Уже через четыре дня в газете «Труд» вышла статья «Наш ответ на британскую ноту», а позже в этой же газете вышла заметка «Привет Кантону! Наш ответ Чемберлену». Последнее высказывание стало лозунгом и названием фонда, который в июне создал ОСОАВИАХИМ для сбора средств на укрепление армии и создания советского воздушного флота.
Мои предложения по «ГТО» я закончил к началу марта. Мог бы и раньше, но в процессе оказалось, что нужно не только описать физические упражнения, которые требуется вводить в новый курс, но и тщательно проработать нормативы, учитывать техническое оснащение школ для их выполнения и точно рассчитать их для каждого класса и даже пола — все же мальчики и девочки не одинаковы в физическом развитии, а нормы должны быть способны выполнить все. Тут мне очень помогла протекция Баранова. Благодаря ей я мог легко обращаться за помощью к учителям физической подготовки не только в собственной школе, но даже в университетах и главное — в армии. Те точно представляли, что боец должен уметь выполнить, когда попадает к ним. Но справился, теперь осталось ждать, когда мою работу проверят и утвердят.
Кольцов тоже про мою книгу не забыл. Уже в феврале ознакомился с ней, и с июня она должна была пойти в печать. Ну и не забывал напоминать мне о том, что ждет такую же уже по авиации, как мы с ним и договаривались. Обещал закончить ее к концу лета. Тут ведь самое сложное — не только собрать материал, что действительно было не просто даже с поддержкой видного журналиста, но и суметь оформить и подать его максимально понятно.
А в апреле уже Борька позвал меня на интереснейшее мероприятие — первую международную выставку космонавтики! Вот на это я отозвался с неподдельным интересом. Даже не ожидал, что подобная выставка появится задолго до начала освоения космоса.
Сама выставка была организована Федоровым Александром Яковлевичем. Оказалось, он уже провел первую выставку в Киеве в 1925 году. Тогда она называлась «Выставка по изучению мировых пространств». Состояла новая выставка из пяти отделов и лишь один посвящался непосредственно космическим аппаратам. Да и там была представлена всего одна модель, созданная самим Федоровым. Остальные отделы были: радиотелеграфным, метеорологическим, авиавоздухоплавательным, астрономическим и, собственно — межпланетный отдел.