Консультант
Шрифт:
– Поскольку оказывать мне услуги не входит в ваши должностные обязанности, – бесстрастно откликнулась женщина, по-прежнему стоящая на верхней ступеньке.
– И это тоже, – кивнул Крейг.
Скука, донимавшая его всё время проведения операции, растворялась так быстро, что он не успевал следить за процессом. Подчинённые и коллеги, негромко переговаривавшиеся за спиной, нисколько не раздражали, напротив – создавали необходимую атмосферу.
Почему-то вдруг захотелось побыть куртуазным (откуда и слово-то взялось?), и он, рисуясь, повёл рукой в сторону одного из сдвинутых к стенам
– Присядем?
Женщина кивнула, и начала спускаться по лестнице. Чётки перекочевали на правое запястье, обвились безобидными кольцами, превращая бойцовую суку в сравнительно благовоспитанную. Однако сути дела это не меняло, сука она сука и есть. Разве что… в совсем молодой – лет двадцать пять, в пределе двадцать семь – особе было куда больше достоинства и, что важнее, сноровки, чем в том же Фаррелле. Сроки возможной ликвидации сдвигались всё дальше. Даже мелькнула где-то на краю сознания мысль – включить в команду. Жаль, не выйдет. Действительно, жаль. Или, всё-таки?..
А монашка – такая же, что очевидно, «монашка», как он «майор» – подошла почти вплотную, остановившись на расстоянии примерно ярда. И каким-то образом ухитрилась изобразить вопрос прямой спиной, развернутыми плечами и непроницаемым выражением лица.
– Присядем, – повторил Крейг.
Лана уселась на массивный табурет, весьма кстати обнаружившийся рядом со столом. Стол один весил, пожалуй, как весь дом папы Конрада. Ну, или где-то рядом. Однако табурет можно было в случае острой необходимости использовать в качестве оружия. Мужчине, представившемуся здешним боссом – и, похоже, действительно являющемуся таковым – двое подчинённых сержантов приволокли кресло. Один, пожалуй, не поднял бы.
– Итак, миз Галлахер, не так ли? – заговорил «майор Крейг», сообразив, должно быть, что невольная гостья начинать беседу не собирается.
Ещё бы ей начинать! Для стопроцентной идентификации не хватало данных, но предварительно – по анализу телосложения, тембра голоса и комплексной пластики движений – шеф «принимающей стороны» здорово походил на Стэнли Эккера («В контакт не вступать, уничтожить!»), а это само по себе заставляло подобраться. Эх, удостовериться бы… и сбросить инфу куда надо… оргазм банковскому счёту гарантирован!
– Очень хорошо. Миз Галлахер, вы хотите остаться в живых?
Лана ухмыльнулась уголком рта, побарабанила пальцами левой руки по столешнице, и поглядела на собеседника так, что даже самый опытный физиономист затруднился бы определить – сверху вниз она смотрит или снизу вверх:
– А что, есть шансы?
Судя по тому, как прищурился её собеседник, постановка вопроса ему понравилась.
– Шансы есть всегда, вопрос в том…
– … стоит ли на них играть? – закончила за него Лана.
– И это тоже, – кивнул мужчина.
Уставная стрижка Легиона отчаянно ему не шла, и дело заключалось даже не в заметных залысинах на высоком лбу. Просто она плохо сидела, словно куртка с чужого плеча, раздражающая самой необходимостью её носить. Разучился? Отвык? Никогда не нравилась?
Взгляд глубоко посаженных серых глаз был неподвижен, как у змеи. Да и улыбка, кривящая тонкие, почти
– Как я понимаю, просто встать и выйти за ворота этого вашего богоугодного и душеспасительного заведения – не вариант?
– Сожалею, но нет, – ни хрена он не сожалел, если только третий лейтенант Дитц хоть что-то понимала в людях вообще и мужчинах в частности. Не сожалел и не собирался. – Кстати, почему мне кажется, что «Шекспир» – не первая военная база, на которой вы оказались?
– Потому, вероятно, что так и есть. Правда, Легион… ну да чего только в жизни не бывает. Так мы говорили о вариантах?
– Ну, – «майор» явно забавлялся, – в принципе, вы можете остаться работать прямо здесь. В качестве вольнонаёмного сотрудника.
– Это в борделе, что ли? – скептически усмехнулась Лана.
Один из сержантов, подавших кресло местному владыке всего сущего, шёпотом (или ему так казалось) вякнул что-то о хорошей карьере. Выдвигать на позиции тяжёлую артиллерию было рановато, позволять считать себя мебелью – неосмотрительно. Поэтому Лана просто слегка довернулась в сторону болтуна, одновременно позволяя четкам соскользнуть с запястья в ладонь. Взмах, свист рассекаемого воздуха, удар… на поддерживающем галерею столбе, рядом с носом придурка, возник отчетливый скол, оставленный вернувшимся в ладонь крестом.
А потом мрина улыбнулась. Широкой открытой улыбкой, которую в последние несколько лет редко себе позволяла. Потому, в частности, что ещё в бытность курсантом тренировочного лагеря Планетарно-десантного Дивизиона, в порыве непонятно чего (да тщеславия, тщеславия, хоть себе-то не ври!) заменила часть зубов. Конкретно – клыки.
О, ничего особенного! Именно так (в соответствии с экспертным заключением) и должен был выглядеть её прикус, если бы Зов пришёл в сроки, предусмотренные природой, то есть – одновременно со сменой первого молочного зуба. Он, зараза такая, нарисовался, когда хозяйке челюстей было по земным меркам восемнадцать лет. И, разумеется, зубы давно сменились, оставшись вулговскими. Человеческими, проще говоря. Вот это-то Лана Дитц и поправила. Обзаведясь улыбкой, которая заставляла собеседника слегка притормозить, оценивая свои шансы. Что сейчас и требовалось.
Майор Крейг снова поймал себя на том, что происходящее ему нравится. На то, как, подбирая брюхо, подтянулся – почти попятился! – Дуглас, стоило посмотреть даже просто ради чисто эстетического удовольствия. И девица была хороша, по-настоящему хороша. Этот разворот корпуса! Этот почти неуловимый момент, когда удар уже неизбежен, но ещё не состоялся!
М-да, но дальше-то что? Несколько секунд спустя он узнал ответ.
– В принципе, работа как работа, – с не наигранным безразличием в голосе произнесла «монахиня». – Но мне кажется, что это несколько нерационально. Девок можно и по окрестным деревням насобирать, после мятежа их должно быть довольно много. За миску похлёбки любая расстарается.