Конт
Шрифт:
— Ох, горе, какое… — пробормотала Райка, растерянно переглядываясь со своими помощницами.
«Интересно, здесь уже изобрели каски? — было первой мыслью Виктории, когда она пришла в себя. — Если нет, значит впору изобретать. Какое счастье, что у конта оказался такой крепкий череп!» — «И такие маленькие мозги», — ехидно закончил внутренний голос. И не поспоришь.
Виктория прислушалась, не открывая глаз. Рядом кто — то тихо молился. Супруга любезная. Бормочет что — то себе под нос, и не разобрать — Ирию светлому возносит молитву или Вадию
Голоса приближались, и вскоре Виктория с трудом, но смогла различать слова. Похоже, спорщики остановились недалеко от открытого окна.
— Здесь фронтир! — зло басил Рэй. — Кто придет к тебе на помощь, ксен, если на Кровь нападут игуши? Кто поведет людей в бой? Король? Наместник? Храмовники? До столицы три десятницы пути, даже если регент решит нам помочь, к тому моменту от тебя не останется и горсти пепла!
— Ты призовешь на нас гнев Наместника, капитан! — чуть громче, чем обычно отвечал ему голос Взывающего.
— Плевать! Никто не видел, что произошло с контом. Они были вдвоем с Искореняющим. Теперь кир Алан лежит с пробитой головой, а ксен только руками разводит!
— А я давно говорил, что на скале надо пост оборудовать! А ты мне что отвечал? Что со сторожевой башни скалы просматриваются как на ладони! И что же ты увидел?
Ксен сведущ в военном деле? А вот это уже любопытно.
— Сглупил! — резко ответил капитан. — Кто же знал? Но теперь сделаю там заставу.
— А тебе не кажется поведение кира странным? — елейным голоском спросил Взывающий.
— Не кажется, — буркнул Рэй, но как — то неуверенно.
— Он не помнит о прошлом, но знает о душах. Когда это кир Алан интересовался такими вещами? Он слишком трепетно стал относиться к детям, которых терпеть никогда не мог. Он перестал обращать внимание на женщин, зато дни напролет проводит в обществе своего слуги, которого раньше через день приказывал пороть на конюшне. Он ведет крамольные речи! И ни разу не был на исповеди с тех пор как пришел в себя. А говорит, как ребенок! Странный он. Странный!
— Друида сказала, что речь восстановится! А то, что он слова странно произносит, то такое тоже бывает. Дети вон много чего выговорить не могут. Он стал контом, и ответственность за людей его изменила, — попытался Рэй защитить хозяина. Правда Виктория услышала в его голосе некоторую задумчивость, словно воин пытался убедить в первую очередь себя. — Ты хочешь сказать, что он сам себе голову размозжил?
— А кто знает? Я не удивлюсь, если его обуревают духи Вадия! — запальчиво заявил ксен. — Не ссорься с Храмом, иначе здесь будет отряд братьев Искореняющих уже через три десятницы.
— Отобьемся! Я не отдам хозяина на растерзание этим…
— Молчи, несчастный! Даже у камней есть уши!
— Турид, — прорычал воин, — уйди! Не вводи в искушение.
Раздался топот, стук двери, и спорщики вошли в комнату.
— Кирена Литина! Прикажите капитану выпустить брата Искореняющего из тюрьмы! — Прямо от порога ксен предпринял последнюю попытку.
— Капитан, — раздался испуганный голос контессы. — Немедленно выпустите ксена из тюрьмы и попросите
— Простите, кирена, но, пока жив мой господин, только его слово является законом. Как он? Не пришел в себя?
— Нет, — коротко ответил голос друиды, и на лоб конта легла холодная мокрая тряпка. — Шли бы вы орать в другое место, и контессу заберите. Нечего ей на это смотреть. Сомлеет вот — вот.
Раздалось сопение, пыхтение, тяжелые шаги, и наступила тишина. Если лекарка и оставалась в комнате, то дышала она совершенно беззвучно.
«Спасибо, Рэй. За верность и за веру в конта. Неспроста ты у окна остановился. Ох, неспроста. Но я! Какая беспечная идиотка! — Замелькал в голове ледяной калейдоскоп из мыслей — снежинок, перебегая на спину, стекая холодным ознобом прозрения по позвоночнику. Только сейчас Виктория посмотрела на свои поступки со стороны. Глазами местных. И застонала про себя. — Самоуверенная дура! А ксен — молодец, сразу тебя раскусил, моментально заметив все несоответствия. Умный мужик, в отличие от некоторых глупых баб! Расслабилась? В сказку попала? А в этой сказке тоже умирают. И умирают тяжело — с болью, с муками, захлебываясь собственной кровью и дерьмом. И близкие гибнут, и детей убивают, и рабство, и храмовники, и какие — то игуши. Тебе дали шанс, так воспользуйся им! Попробуй улучшить жизнь этих людей. Выживи сама. Докажи всем, что ты чего — то стоишь и в этой жизни».
Несколько минут она костерила себя на все лады, выбирая самые обидные и нелицеприятные эпитеты. Но, в конце концов, успокоилась, собралась и занялась анализом.
Во — первых, нужно запомнить раз и навсегда, что теперь она — мужчина! И думать должна, как мужчина. Долой эмоции. Сложно? Да, сложно. Но нужно привыкать. Больше никаких мыслей о себе в женском роде. Хватит одного прокола. Она — конт! У нее власть, поэтому некоторую эксцентричность ей простят. Простят даже восторженные взгляды на широкие плечи Рэя, главное — чтобы она с таким же восторгом не начала смотреть на симпатичную попку Берта.
Во — вторых, нужно налаживать отношения с Храмом. И обязательно выяснить, с какой целью здесь находится ксен Турид. Не хочется кормить шпиона и врага. Значит — постоянная слежка. Для этого целесообразно использовать детей. Кто обратит внимания на снующего по замку ребенка?
В-третьих, срочно придумать оправдание глупому поведению во дворе. Падение на колени перед мальчишкой — рабом, слезы, мягкость. Лучше бы она озаботилась их одеждой и питанием. «Выдержка, конт Валлид, и еще раз — выдержка! Считай, что это очередное задание и его нужно выполнить, оставшись при этом живым».
В-четвертых, забраться на скалу и все там осмотреть. Сам валун упал или ему помогли? И организовать там пост, как советовал Рэю ксен.
В-пятых — жена…
— Хватит валяться, — раздался голос друиды. — Я же вижу, что ты давно очнулся.
— А отчего тогда промолчала?
Конт сел, кривясь, выпил горькую настойку, подсунутую ему пожилой лекаркой. Зато мозг моментально вышел из тумана и заявил о своей работоспособности.
— Хотела, чтобы ты послушал, — без улыбки сообщила друида, присаживаясь на край топчана, на котором лежал конт.