Контрабас
Шрифт:
Дверь открылась. На пороге стоял пенсионер. На нем были помятые пижамные брюки и майка с вытянутыми лямками.
— Ну, наконец-то! — сказал хозяин квартиры. Я вас уже жду, не дождусь. Долго же вы мой сигнал разбирали. Ну, теперь они не отвертятся!
Ларин не ожидал услышать ничего подобного.
— Постойте,— сказал он,— давайте по-порядку.
— Ну, я же вам все подробно в заявлении изложил,— продолжил пенсионер.— Морозовы из двенадцатой квартиры, что надо мной, выпускают свою кошку, и она у меня под дверью гадит. Газеты
Ларин начал понимать, в чем дело.
— Подождите,— сказал он,— я не по этому вопросу.
— А по какому же?
— Вы слышали ночью какой-нибудь шум на улице или в подъезде?
— Я, молодой человек, ночью сплю, чего и вам желаю.
— Ну, извините за беспокойство,— поспешил закончить разговор Ларин.— До свидания.
— А как же с Морозовыми? — не унимался пенсионер.
— Разберемся в другой раз,— сказал Ларин и поспешил вверх по лестнице на второй этаж.
Там капитан безуспешно позвонил в две квартиры, но на его звонки никто не отреагировал. Он поднялся на третий. Вновь звонок в дверь. На сей раз Ларину ответили. Голос оказался старушечий.
— Кто там? — спросили у Ларина.
— Капитан Ларин, Уголовный розыск,— устало отозвался оперативник.
Дверь открыла старушка лет семидесяти или больше.
— Вы, наверное, по поводу драки? — спросила она.
— Совершенно верно,— ответил Ларин,— расскажите, пожалуйста, все, что вы знаете.
— Да вы зайдите,— сказала старушка, широко, открывая дверь.
Ларин зашел в квартиру. Старушка провела оперативника на кухню. Чувствовалось, что ей не терпелось поговорить с Лариным. Она редко общалась с незнакомыми молодыми людьми.
— Такого у нас раньше никогда не было! — начала старушка.— Сначала страну развалили, потом цены подняли, а теперь на улицу не выйти!
Ларин понял, что словесный поток пожилой женщины следует направить в нужное русло.
— Что же все-таки случилось ночью? — спросил он.
— Меня, знаете ли, бессонница мучила,— продолжила старушка,— я вышла на кухню пустырнику выпить. И вдруг смотрю в окно: двое на одного набрасываются, тот падает, а они его и руками, и ногами. А потом уволокли по дорожке за угол!
— Где это происходило?
— Вон там, возле дерева,— показала рукой пожилая женщина.
Ларин внимательно посмотрел в окно. С кухни старушки хорошо просматривались двор и дорожка, заворачивающая за угол. Он начал понимать, что случилось в этом дворе минувшей ночью. Кто-то напал на Виктора Левитина, тяжело ранил его, оттащил и бросил в люк.
— Вы рассмотрели нападавших? — спросил Ларин.
— Как тут рассмотришь? Фонари не горят! На всем экономят!
Капитан почувствовал, что старушка вновь готова разразиться монологом о том, что творится вокруг.
— Пострадавший Виктор Левитин,— прервал ее Ларин,— проживает в двадцать седьмой квартире. Вы знакомы с ним?
— Витька! —
— Хорошо, хорошо,— вновь остановил старушку Ларин.— В котором часу случилась драка?
— Точно не скажу. Где-то между часом и двумя.
— Спасибо. Если еще что-нибудь вспомните, позвоните, пожалуйста,— подытожил разговор капитан милиции.
Он протянул пожилой женщине свою визитную карточку.
2
Рабочий день был на исходе. В кабинете отделения милиции оперативники подводили первые итоги проделанной работы. Дукалис сидел на подоконнике и курил, пуская струйки дыма в форточку. Курить в кабинете было запрещено. Подполковник Петренко, сам не курящий, не раз напоминал своим подчиненным, что капля никотина убивает лошадь. Оперативники с симпатией относились к своему начальнику, но за глаза не упускали случая пошутить над его солдафонскими оборотами речи и привычкой время от времени ссылаться на Устав и Уголовный кодекс. Между собой милиционеры называли подполковника Мухомором...
Итак, Мухомор строго-настрого запретил подчиненным курение в кабинетах. Поэтому Дукалис, сидя на подоконнике, пускал струйки дыма прямо в форточку. В этом же кабинете за столами сидели Ларин, Волков и Соловец. Капитан Казанцев, которого коллеги называли Казановой за особое внимание к слабому полу, сидел на диване в углу. Он только что вернулся из Военно-медицинской академии. Казанцев ездил туда, чтобы встретиться с Виктором Левитиным, которого отвезла в больницу машина «скорой помощи».
— Что у нас с потерпевшим? — обратился Соловец к Казанцеву.
— Допросить не удалось, он без сознания,— начал рассказывать Казанова.— Как только сможет говорить, нам позвонят. Да, кстати, встретил там его жену.
— Поговорил? — спросил Ларин.
— Врачи напичкали ее таблетками, сейчас разговаривать с ней бессмысленно. Между прочим, симпатичная барышня...
— Охрану поставили? — прервал его Соловец.
— Что за вопрос, Георгич! Конечно, поставили.
— Что еще удалось выяснить, господа офицеры? — обратился Соловец к коллегам.
Сидящий за столом напротив Волков подвинул к себе лист бумаги с записями.
— Левитин Виктор Павлович, образование высшее, в девяносто втором закончил Финансово-экономический институт. В девяносто пятом организовал фирму «Тартус» по продаже подержанных автомобилей. Перегонял машины из Германии. Сейчас у него два автосалона. Один на набережной Робеспьера, другой на проспекте Славы.
— А что говорят соседи?
Разговор продолжил Ларин.
— Левитин живет с женой,— сказал он,— детей нет. Жена не работает. Три года назад умерла мать, отец не живет с ними лет пятнадцать, но с сыном регулярно общается.