Контрабас

Иванов Андрей Спартакович

— Кем работает отец?

— Он музыкант, играет по вечерам в джаз-клубах. Кстати, сегодня этот джазмен музицирует в клубе «Джи Эф Си», что на Шпалерной. Это рядом с тобой, Георгич.

Соловец действительно жил недалеко от этого клуба. Несколько раз он даже собирался туда заглянуть, но как-то не было повода.

— Зайду, пожалуй, поговорю с ним,— сказал Соловец,— заодно джаз послушаю.

Поняв, что разговор о делах закончен, оперативники стали собираться по домам. Казанова открыл ящик одного из столов и, обнаружив, что он пуст, стал осматривать другие столы, один за другим открывая все ящики подряд.

— Ты что ищешь, Володя? —

спросил Соловец.

— Здесь видеокассета моя лежала,— сказал Казанова, продолжая оглядывать кабинет.

— «Ромео и Джульетта»?

— Да.

— Мухомор заходил и забрал. Сказал, жена хочет посмотреть.

— Давно это было?

— Минут сорок назад. А в чем дело?

— Черт! — Казанова вскрикнул, как ужаленный.

Он схватил свой черный плащ, шляпу, красный шарф и пулей вылетел из кабинета. Оказавшись в коридоре, Казанова помчался в сторону кабинета Мухо-мора, рассчитывая еще застать его на месте. Дело в том, что фильм «Ромео и Джульетта», записанный на кассете, не имел никакого отношения к Шекспиру. Это была добротно сделанная немецкая порнуха, которую Казанова намеревался посмотреть в обществе одной подруги сегодня вечером. Представить себе реакцию Мухомора, если он увидит этот фильм, было нетрудно.

В это время в кабинете Ларин снял свою старую видавшую виды кожаную куртку, открыл шкаф, достал оттуда пиджак и галстук. Повесив куртку в шкаф, он одел пиджак и встал перед зеркалом. Капитан начал завязывать галстук. Оперативники с удивлением смотрели на коллегу. Последний раз Ларина в галстуке видели на его свадьбе. С тех пор прошло уже немало времени.

— У меня сегодня тоже культпоход,— объяснил Ларин коллегам свое переодевание,— меня Мариванна в театр ведет. В Большой драматический на «Коварство и любовь».

— Говорят, там буфет хороший,— съязвил Дукалис.

— Вот и проверю,— улыбнулся Ларин.

Он взглянул на часы, торопливо одел пальто и, сказав: «Счастливо!», вышел из кабинета.

На улице стоял мягкий декабрьский вечер. Шел снег. В такие вечера начинаешь думать о том, что Новогодние праздники уже не за горами, и звон бокалов с шампанским начинает звучать в воздухе где-то совсем рядом. Капитан Ларин ехал в трамвае, сидя у окна, глядя на пейзаж, плывущий мимо. Трамвай переехал Троицкий мост и, миновав площадь, стал огибать Марсово поле. На остановке в вагон вошли двое парней спортивного вида. Это были контролеры. Они часто ловили «зайцев» на этом участке маршрута. Велик соблазн доехать пару остановок до Невского, не заплатив за билет.

На следующей остановке горожане, ожидающие трамвая, и просто прохожие увидели необычную картину. Двое спортивных парней под руки вывели из вагона высокого интеллигентного вида мужчину, который уверял, что он сам имеет отношение к органам УВД.

— Так, мужик,— сказал один из контролеров, обращаясь к Ларину,— либо плати штраф, либо сейчас отведем в милицию.

— Ребята, я сам мент,— попытался вразумить контролеров Ларин.

— У нас таких ментов — полтрамвая! — отрезал второй парень,— Привыкли на халяву ездить.

Ларин не сразу потерял надежду уладить дело миром.

— Я же вам говорю,— объяснял он,— я в отделении переоделся и в куртке оставил бумажник, а там документы и деньги.

Аргументы оперативника не подействовали на контролеров.

— Мужик, ты сегодня сорок пятый, кто нам эту историю вкручивает.

— Ребята, меня жена у театра ждет,— взмолился Ларин.

Это было последней

каплей. Контролеры перестали спорить с Лариным и под конвоем доставили его в ближайшее отделение милиции. Дежурный был немало удивлен, увидев спортивных парней и конвоируемого ими Ларина. Дело в том, что в тот день контролеры уже успели доставить в милицию несколько нарушителей, не пожелавших платить штраф. Все они, впрочем, после составления протокола были отпущены. И вот, словно подтверждая истину, что свято место пусто не бывает, в отделение был доставлен очередной правонарушитель.

— Что, еще «зайца» взяли? — с одобрением сказал дежурный.— Ну, вы, ребята, волки!

— Мало того, что без билета ехал,— объяснил один из контролеров,— так еще и нецензурно выражался.

Ларин едва сдержал себя.

— Я капитан милиции!

Такое заявление явно пришлось не по вкусу дежурному.

— Ладно, капитан,— сказал он,— посиди в КПЗ. Там один генерал уже есть. Найдете общий язык.

Ларин отметил про себя, что дежурный отделения не лишен чувства юмора. Капитана отвели в камеру предварительного заключения. Войдя в нее, Ларин увидел на нарах лежащего лицом к стене бомжа. Оперативник сел напротив, тупо уставившись в его спину. Вдруг спина зашевелилась, перевернулась, и Ларин с удивлением узнал своего старого знакомого Померанцева. Померанцев был нередким гостем в отделении Ларина. Он часто за небольшую плату поставлял оперативную информацию с улицы, а иногда просто просился переночевать.

— О, Андрей Васильич, здравствуй! — удивленно сказал бомж.

— Здравствуй, Померанцев,— ответил Ларин.

— Тебя, капитан, за взятку или за превышение служебных полномочий?

— За халатное отношение к документам.

— А...— с пониманием протянул Померанцев.— Тогда это надолго. Меня-то завтра отпустят, а с тобой мы теперь не скоро увидимся. Если вообще увидимся. Ты тюремные правила знаешь, ментов тут не любят.

— Ну, спасибо,— усмехнулся Ларин,— утешил.

Больше всего в сложившейся ситуации Ларина огорчило то, что он безнадежно опоздал на встречу с женой, которая должна была состояться у входа в театр. Он представил себе Машу, мерзнущую и ругающую его на чем свет стоит. И главное,— Ларин не знал, как объяснить жене, что его, офицера милиции, задержали и бросили в камеру предварительного заключения!

3

Это была одна из самых пустынных линий Васильевского острова. Редкие машины проезжали по ней вечерами. Редкие прохожие скользили вдоль серых зданий. Шестиэтажный дом с потемневшими от времени стенами и ржавыми водосточными трубами нависал над улицей огромной мрачной тенью. Немного окон горело в доме в этот вечер.

Квартира Льва Векслера находилась на третьем этаже. Хронический холостяцкий беспорядок царил здесь во всем. В одной из комнат было накурено. Векслер, мужчина лет тридцати пяти-сорока, сидел в кресле перед журнальным столиком. Движения его были ленивые и как будто заторможенные, вид довольно помятый. Впрочем, в манере одеваться Векслера чувствовалось желание казаться моложавым И элегантным.

Напротив Векслера сидел Сергей Бондаренко. Он был чуть не наголову ниже Векслера. В его облике и поведении читалось что-то суетливое и мелкое. О таких говорят, что они похожи на беспородных дворняжек. Суетливость Бондаренко контрастировала с заторможенностью Векслера, они представляли из себя довольно гармоничную пару.