Контрабас

Иванов Андрей Спартакович

— Да,— раздался женский голос в трубке.

— Здравствуйте,— сказал Ларин,— могу я поговорить с Таней?

— Я вас слушаю.

— Капитан Ларин, Уголовный розыск. Я расследую нападение на вашего начальника. Мы можем сегодня встретиться?

— Хорошо. Я живу напротив Зоопарка. Давайте встретимся у входа.

— В два часа вас устроит?

— Да.

— Как вас узнать?

— Я буду в бежевом пальто.

— Тогда до встречи.

Ларин повесил трубку. Часы показывали начало второго. Если не спеша ехать к Зоопарку, то в запасе

останется еще минут пятнадцать. Ларин подумал о том, что где-нибудь на Кронверкском можно будет еще выпить маленькую пива. Эта мысль придала ему уверенности, и он начал собираться...

Капитан без труда узнал Таню по бежевому пальто. Она стояла у самого входа в Зоопарк. Мимо нее проходили родители с детьми. Неподалеку стояли пони, на которых можно было покататься и сфотографироваться. Веяло чем-то далеким, детским. Впрочем, Ларину было не до приятных воспоминаний. Он предложил Тане прогуляться по парку. Они пошли в сторону Невы.

— Таня, у меня к вам несколько вопросов,— сказал Ларин.

— Да, пожалуйста.

— Давно вы работаете в автосалоне Виктора Левитина?

— Я устроилась в салон три месяца назад. Раньше там работала моя подруга. Но у нее родилась дочь, она уволилась.

— Что входит в ваши обязанности?

— Обычная секретарская работа. Отвечать на звонки, печатать и отправлять документы, приносить кофе. Я, вообще-то, не стараюсь вникать в тонкости работы магазина. Мне нужно доработать до лета, потом я поступаю на Юридический.

— А почему выбрали Юридический? — удивился Ларин.

— Люблю смотреть криминальные сериалы.

Ларин улыбнулся.

— Значит, будем коллегами... Скажите, вы случайно не знаете о том, угрожал ли кто-нибудь вашему шефу?

— Нет, не припомню... Хотя... Один раз в конце рабочего дня, уходя, я столкнулась в дверях с двумя людьми. Они пришли к Виктору Палычу. На остановке я вспомнила, что забыла зонтик в столе и вернулась. Я услышала часть разговора. Дверь была закрыта, но они так громко говорили, что было слышно в приемной. Виктор Палыч говорил, что не будет с ними работать, а они отвечали, что он нарывается на неприятности.

— Что еще было в разговоре?

— Не знаю, я забрала зонтик и сразу ушла.

— А как вы вышли и вышли из магазина?

— У меня свой ключ.

— Вы бы смогли узнать тех двоих?

— Думаю, смогла бы.

Ларин достав фотографию Векслера и протянул ее Тане.

— Посмотрите, пожалуйста,— сказал он.

— Да,— сказала Таня, внимательно посмотрев на фотографию, — это один из них.

Благодаря шестому чувству, выработанному годами работы, Ларин понял, что он на верном пути.

— Большое спасибо, Таня,— сказал он, улыбаясь.— Когда закончите Юридический, приходите к нам. У нас с кадрами туго.

— Хорошо,— ответила Таня,— я подумаю.

Простившись с Таней, Ларин еще немного прогулялся по набережной. В общих чертах он начал понимать картину преступления. Капитан не ожидал, что это случится так быстро. Что же, тем

лучше. Будет о чем доложить Мухомору на совещании. Ларин взглянул на часы. До начала совещания оставался час с лишним. Он двинулся в сторону отделения.

Совещания всегда проходили в кабинете Мухомора. Подполковник старался придать им строгий вид. Пытался не допускать никаких нарушений субординации. Однако сам он был человеком эмоциональным, и порой его, как говорится заносило. Он мог накричать на своих подчиненных, даже нецензурно обругать их. И наоборот,— иногда хвалил, а в порыве благодарности готов был обнять оперативников.

Но сегодня Мухомор пришел в кабинет не просто рассерженный, а можно сказать, разгневанный. На это было две причины. Во-первых, как и предполагал Казанова, взятая Мухомором накануне кассета с фильмом «Ромео и Джульетта», вызвала у него гнев. Сам он ничего против этого фильма не имел, но беда в том, что кассета попала в руки его жены, а она была женщиной старомодных взглядов.

Во-вторых, сегодня утром Мухомору позвонили из Управления и рассказали о вчерашнем задержании Ларина и содержании его в КПЗ. Совокупность этих фактов, наложившись на плохое настроение, дала гремучую смесь.

Совещание должно было начаться в четыре часа. Соловец, Ларин, Казанцев, Дукалис и Волков уже сидели в кабинете Петренко. Подполковник задерживался. Наконец дверь в кабинет открылась, и Мухомор быстрым шагом прошел на свое место во главе стола. По походке и резким движениям начальника оперативники поняли, что он не в духе.

— Здравствуйте, товарищи офицеры,— сурово сказал Мухомор и сразу стал рыться в своем портфеле.

Он вынул видеокассету с фильмом «Ромео и Джульетта» и положил ее на стол.

— Это чья кассета? — спросил Мухомор.

— Моя, товарищ подполковник,— сказал Казанова, стараясь казаться уверенным.— Это по делу о левых кассетах...

— Ты сам ее видел? — продолжил допрос Мухомор.

— Никак нет.

— Ну-ка, поставь этого Шекспира!

Казанова взял кассету, вставил ее в видеодвойку, стоявшую в углу кабинета. Оперативники с интересом уставились в экран. Мухомор нажал на кнопку пульта... Не стоит подробно описывать то, что на нем появилось и какими звуками это сопровождалось. Секунд через пятнадцать Мухомор выключил видеодвойку и ударил ладонью по столу.

— Все! — крикнул он,— Хватит Шекспира этого!

В кабинете воцарилась грозная тишина.

— Черт знает что творится! — продолжил Мухомор, выдержав паузу.— С утра звонят из Управления, что мои офицеры, как бомжи, в КПЗ сидят. Скоро весь город над нами смеяться будет!

— Он оставил в отделении документы, товарищ подполковник,— вступился за коллегу Соловец,— с каждым это может случиться.

— Со мной за двадцать лет службы,— запальчиво возразил Мухомор,— такого никогда не случалось. Документы он забыл! Помнишь, как Глеб Жеглов говорил: «Иной документ в твоем кармане для преступника поважней пистолета будет!».