Корабельщик
Шрифт:
Касиния с молчаливым восторгом задрала голову, рассматривая колоссальную трубу, пускавшую в небо дым. Ручонка ее еще крепче вцепилась в пальцы Максима. Они взбежали по шатким сходням на борт, и бывший чиновник выхватил метрики, протягивая их моряку.
– Только вас и ждем, – неожиданно улыбнулся тот и поглядел на часы. Документов он едва коснулся, мельком глянул на дагерротипы и тут же вернул их. – Боян! – крикнул он, и тотчас из люка выбрался донельзя чумазый матрос, тут же втянувший сходни на борт. – Располагайтесь пока на носу, а деньги потом отдадите.
Беглецы устроились на свободном от тросов, цепей и прочего
Пристань плавно тронулась с места, отползая назад, потянулись драные стены складов и покосившиеся металлические лесенки, опутавшие двухэтажные здания, многие с выбитыми стеклами. Вороны с резкими криками взметнулись ввысь, словно чайки, и даже низкий гул, исторгнутый “Святой Текусой”, не отпугнул их от судна.
Позади, сквозь клубы черного дыма проплыл горб Южного моста. Затем деревянные хибары и голые, лишенные настилов сваи заняли место каменного бока набережной. Касиния отошла от борта, и Максим, мазнув слюной палец, стер с ее щеки сажу. Успела же вымазаться.
– Я проголодалась, – сказала девочка и прижалась к бывшему чиновнику. – Мы далеко плывем, папа? В Монтреол?
– Подальше, – вздохнул Максим. – Ненамного, раза в два всего…
Потрясения тех лет, перевернувших страну, докатились до Питебора в заметно ослабленном виде. Ну, расстреляли аристократию, связанную родственными узами с династией и ее многочисленными ветвями, и только. Не связанных, впрочем, тоже расстреляли как пособников и “шпионов”, пока еще горячи были гневные чувства к Дольмену. На должности и в особняки баронов и графов моментально пришли жители пригородов или молодые хваткие люди, еще вчера бывшие управляющими, поверенными или инженерами в хозяйствах и на фабриках, и жизнь постепенно вернулась в прежнюю колею. Серые толпы с ножами совсем недолго буйствовали на улицах, домов пожгли также всего десяток-другой. Столичные партии, не имея достаточного влияния в провинции, не сумели уничтожить с помощью своих сторонников-бомбистов всю власть в городах.
Остатки армии рассеялись по стране, но в города они не совались, предпочитая грабить товарные поезда, пока те еще ходили, и деревни. Казначейству пришлось срочно печатать деньги, чтобы привлечь на государственную службу неприкаянных солдат, и постепенно удалось вновь сколотить дееспособную гвардию.
Публичные освобождения, кроме самых очевидных случаев вроде воровства при свидетелях и разных увечий, были прекращены. Вместо этого преступников и больных свозили в спешно организованные тюрьмы при Храме и некоторых силовых Приказах. Собственно, путь для попавших туда оставался только один – Смерть, если больной или раненый чудом не успевал поправиться до скорого приговора судьи.
Прошло больше года с того дня, как Максим получил задание спроектировать
За время постройки каботажного транспорта Максим из начинающего кораблестроителя, почти незнакомого с практикой этого дела, превратился в настоящего специалиста. Он до последней детальки изучил верфь, всю ее начинку от пилорам и станков до полозьев, по которым кораблю предстояло съехать в реку. Не было такого производственного помещения, где бы он не провел потребное для работы время, и даже сверх того.
Хоть Максиму и не удалось реализовать целиком свою идею использования водометного движителя в качестве основного для “Большой Прискеллы”, он все же убедил Сильванова в том, что такое крупное судно нуждается в дополнительных способах маневрирования. По бокам от винта, в хвостовой части корабля, он спроектировал два сквозных отверстия. С их помощью потоками воды можно было заметно улучшить ходовые качества – и скорость, и маневренность. Благодаря близости к винтовому мотору это не слишком перегрузило судно “лишним” металлом.
Зарабатывал он сейчас вполне прилично, больше пяти тысяч талеров в неделю, и хоть цены кусались, этих денег хватало не только на прокорм четырех человек, но и развлечения вроде походов в цирк или балаганы. Сюда их приплывало достаточно, не только селавикских – даже из Магны и Дольмена. В редкие минуты, когда Максим не был занят семьей или работой, он порой вспоминал о том, как в юности размышлял о случайности Смерти и загадочных речах Платона, и только. Сейчас эти отвлеченные материи уже почти не тревожили его.
И вот в середине октября 532-го года при колоссальном стечении моряков и рабочих верфи, горожан и разного ранга чиновников “Большая Прискелла” съехала со стапелей, замочила ватерлинию и шумно выплеснула на набережные высокую волну. Осталось довести до ума то, что сделать непосредственно в верфи не успели или не представилось возможным, то есть испытать движители и прочность корпуса, проверить водоотливные помпы и вентиляцию… Согласно договору кораблестроительной компании с Адмиралтейством, максимальная скорость транспорта должна была достигать двенадцати узлов, и в этом также предстояло убедиться. Иными словами, следовало проделать хоть и важную, но не самую трудную часть работы.
Ближе к вечеру, когда дружеское застолье в Проектном департаменте уже затухало, Орест Дидимов с таинственным видом ухватил Максима за пуговицу его расстегнутого капитанского мундира и сказал слегка невнятно:
– Сударь, я очень рад, что вы блестяще оправдали рекомендации руководства.
Семнадцатилетний кораблестроитель чинно поклонился, едва не упав. С непривычки вино крепко ударило ему в голову, и в ней шумело и мутилось – в том числе от густого папиросного дыма, что витал в кабинете Сильванова. Сегодня ему столько раз пришлось выслушать похожие на эту фразы, что он уже и счет им потерял. Сам полковник к этому моменту уже отключился, и адъютант увел начальника в гараж, чтобы поместить полковника в мобиль и доставить домой.